Психологическая драма это – что такое психологическая драма? нужно конкретное определение с указанием наиболее характерных для нее черт

Содержание

Психологическая драма — динамический жанр драматургии :: SYL.ru

Изображение основных форм проявления человеческой личности с точки зрения действия – это драма (в её самом общем смысле – род художественной словесности). Один из жанров драматического произведения – психологическая драма, где всё действие завязано на жизненных коллизиях героя, его внутренних противоречиях и поисках. В обыденном сюжете отображаются вечные общечеловеческие вопросы и проблемы. Здесь собирается всё – рухнувшие надежды, сложный выбор между тем, что легче, и как правильно, одиночество и поиск своего «Я».

Психологическая драма

Этот жанр произведения чаще показывает действие внутреннее, герои не столько совершают поступки, сколько переживают, размышляют, одолеваемые внутренней борьбой. Цель драмы – запечатлеть истину страстей.

Драма. Отличия от трагедии

В отличие от трагедии в драме действие носит более приземлённый характер. Жизненные перипетии, в которых оказывается герой, не безвыходны. Даже трагический конец – смерть героя – в драме является результатом его самостоятельного выбора, в отличие от трагедии, где неотвратимость гибели предрешена. Герой уходит из жизни независимо от своих действий, по причинам извне, на которые повлиять он не в силах.

Возникновение и развитие жанра

Психологическая драма как жанр словесно-художественного произведения берёт своё начало с творчества мадам де Лафайет в конце XVII века и переживает первый расцвет в XIX веке. Тогда же и становится признанным видом искусства. Она своим существованием пытается доказать, что душевные процессы внутри человека могут оказаться эстетически состоятельными.

Психологическая драма в основе своей буржуазна. Буржуа уверен, что его внутренний мир достаточно интересен и содержит материал, достойный стать произведением. Его не тревожат никакие религиозно-моральные сомнения о состоятельности отводимого для себя места в метафизике мироздания. Психологический жанр возможен постольку, поскольку мы о религии не задумываемся. Писатель сам творец. Он уже не только описывает происходящие события и разворачивающееся действие, он описывает мысли героев с позиции автора, которому ведомо всё творящееся в мире. На первый план выходят подробные описания душевных перипетий героя, попытка найти в душе человека нечто, свидетельствующее о существовании бога.

Новая жизнь

Вновь возрождается психологическая драма в России в конце 50-х годов XX века. Её расцвет продолжается по сей день и носит ярко выраженный социальный характер. В век беспримерного душевного мещанства, всеобщего потребления, когда на сцену вышли и получили главные роли хамство, жестокость и нормы двойной морали, деятели искусства разных жанров, всё так же обращаясь к глубинам человеческой души, делают попытки понять следующее: «Откуда это в нас? Как и в какой момент это с нами случилось?» Художники словесности всё так же заняты извечным поиском, попыткой отыскать в человеческой душе незабвенные непреходящие ценности: доброту к ближнему, любовь, человечность, сострадание.

жанр произведения

Сегодня, когда говорят о том, что пришло время созидать и не развенчивать героя, всё чаще вспоминают слова драматурга В. Розова: «Искусство – это свет» и «Настоящий драматург должен быть добрым».

Психологическая драма Википедия

У этого термина существуют и другие значения, см. Драма.

Дра́ма (др.-греч. δρᾶμα «деяние, действие») — литературный (драматический), сценический и кинематографический жанр. Получил особое распространение в литературе XVIII−XXI веков, постепенно вытеснив другой жанр драматургии — трагедию[1], противопоставив ему преимущественно бытовой сюжет и более приближенный к обыденной реальности стиль[2]. С возникновением кинематографа перешёл также и в этот вид искусства, став одним из самых распространённых его жанров (см. соответствующую категорию).

В отличие от лирики и подобно эпосу, драма воспроизводит прежде всего внешний мир — взаимоотношения между людьми, их поступки, возникающие конфликты. В отличие от эпоса, она имеет не повествовательную, а диалогическую форму. Эстетический предмет драмы — эмоционально-волевые реакции человека, проявленные в словесно-физических действиях. Для драматических произведений характерны остро-конфликтные ситуации, властно побуждающие персонажа к словесно-физическому действию. Драмы специфически изображают, как правило, частную жизнь человека и его социальные конфликты. При этом акцент часто делается на общечеловеческих противоречиях, воплощённых в поведении и поступках конкретных персонажей.

Проблема обособления драмы как жанра

Понятие «драма как жанр» (отличное от понятия «драма как род литературы») известно в русском литературоведении. Так, Б. В. Томашевский пишет

[3]:

В XVIII в. количество «драматических» жанров увеличивается. Наряду со строгими театральными жанрами выдвигаются низшие, «ярмарочные»: итальянская комедия-буффонада, водевиль, пародия и т. п. Эти жанры являются источниками современного фарса, гротеска, оперетки, миниатюры. Комедия раскалывается, выделяя из себя «драму», т. е. пьесу с современной бытовой тематикой, но без специфического «комизма» положения («мещанская трагедия» или «слезная комедия»). <…> Драма решительно вытесняет остальные жанры в XIX в., гармонируя с эволюцией психологического и бытового романа.

С другой стороны, драма как жанр в истории литературы распадается на несколько обособленных модификаций:

  • XVIII век — время мещанской драмы (Дж. Лилло, Д. Дидро, П.-О. Бомарше, Г. Э. Лессинг, ранний Ф. Шиллер).
  • В XIX веке развитие получает реалистическая и натуралистическая драма (А. Н. Островский, Г. Ибсен, Г. Гауптман, А. Стриндберг, А. П. Чехов).
  • На рубеже XIX−XX веков развивается символистская драма (М. Метерлинк).
  • В XX веке — сюрреалистская драма, экспрессионистская драма (Ф. Верфель, В. Газенклевер), драма абсурда (С. Беккет, Э. Ионеско, Э. Олби, В. Гомбрович), мелодрама и другие.

Многие драматурги XIX−XX веков использовали слово «драма» для обозначения жанра своих сценических произведений.[4][5][6][7]

Поджанры

Как литературный жанр драма имеет устойчивые поджанры[источник не указан 681 день]:

В кино также сложились устойчивые поджанры драмы:

История драмы как литературного жанра

Жанр драмы, то есть серьёзной пьесы, содержание которой связано с изображением обыденной жизни (в противоположность трагедии, в которой герой находится в исключительных обстоятельствах) ведёт свою историю с XVIII века, когда ряд европейских драматургов (Дж. Лилло, Д. Дидро, П.-О. Бомарше, Г. Э. Лессинг, ранний Ф. Шиллер) создают т. н. мещанскую драму. Мещанская драма изображала частную жизнь человека, конфликт пьесы зачастую был тесно связан с внутрисемейными противоречиями.

В XIX веке жанр драмы получил мощное развитие в рамках литературы реализма. Драмы из современной жизни создавали О. де Бальзак, Л. Н. Толстой, А. Н. Островский, Г. Ибсен, Г. Гауптман, Г. Зудерман. В то же время переживает расцвет мелодрама, сосредоточивающаяся преимущественно на сфере человеческих чувств (А. Дюма-сын и др.)

Первооткрывателем символистской драмы стал бельгийский франкоязычный драматург М. Метерлинк. Вслед за ним символистская поэтика и мироощущение закрепляется в драмах Г. Гауптмана, позднего Г. Ибсена, Л. Н. Андреева, Г. фон Гофмансталя.

В XX веке жанр драмы обогащается приёмами литературы абсурда. В пьесах позднего А. Стриндберга, Д. И. Хармса, В. Гомбровича изображается абсурдная реальность, поступки персонажей зачастую алогичны. Законченное выражение абсурдистские мотивы получили в творчестве франкоязычных авторов т. н. драмы абсурда — Э. Ионеско, С. Беккета, Ж. Жене, А. Адамова. Вслед за ними абсурдистские мотивы развивали в своих драмах Ф. Дюрренматт, Т. Стоппард, Г. Пинтер, Э. Олби, M. Волохов, В. Гавел.

См. также

Примечания

Литература

психологическая драма — это… Что такое психологическая драма?


психологическая драма

Терминологический словарь-тезаурус по литературоведению. От аллегории до ямба. — М.: Флинта, Наука. Н.Ю. Русова. 2004.

  • психоаналитический метод
  • психологический портрет

Смотреть что такое «психологическая драма» в других словарях:

  • социально-психологическая драма — см. драма2 …   Терминологический словарь-тезаурус по литературоведению

  • Драма — Д. как поэтический род Происхождение Д. Восточная Д. Античная Д. Средневековая Д. Д. Ренессанса От Возрождения к классицизму Елизаветинская Д. Испанская Д. Классическая Д. Буржуазная Д. Ро …   Литературная энциклопедия

  • Драма —     ДРАМА. Драма есть поэтическое произведение, изображающее процесс действия, так было признано теоретиками, начиная с Аристотеля. Основным элементом драматического произведения является изображаемое действие. В последнее время некоторые… …   Словарь литературных терминов

  • драма — 1) (греч. drama, букв. действие) один из основных родов художественной литературы (наряду с эпосом и лирикой). Специфика драмы как рода литературы заключается в том, что она написана в диалогической форме и, как правило, предназначается для… …   Терминологический словарь-тезаурус по литературоведению

  • Драма (в литературе) — Драма (греч. dráma, буквально ‒ действие), 1) один из трёх родов литературы (наряду с эпосом и лирикой; см. Род литературный). Д. принадлежит одновременно театру и литературе: являясь первоосновой спектакля, она вместе с тем воспринимается и в… …   Большая советская энциклопедия

  • Драма в узком смысле — «бытовая», «психологическая», «символическая», «героическая» и «романтическая». Драматическая борьба развивается в определенной социальной среде; герой драмы, охваченный единым, цельным стремлением страстью нарушает обычаи, интересы, бытовые… …   Литературная энциклопедия

  • Драма в узком смысле —     ДРАМА в узком смысле «бытовая», «психологическая», «символическая», «героическая» и «романтическая». Драматическая борьба развивается в определенной социальной среде; герой драмы, охваченный единым, цельным стремлением страстью нарушает… …   Словарь литературных терминов

  • Драма — (греч. drama) действие совершающееся (actio, а несовершившееся уже actum), поскольку оно, развиваясь при взаимодействиихарактера и внешнего положения действующих лиц, как бы проходит передглазами зрителя; в эстетике поэтический род, подражающий… …   Энциклопедия Брокгауза и Ефрона

  • Драма — I Драма (греч. dráma, буквально действие)         1) один из трёх родов литературы (наряду с эпосом и лирикой; см. Род литературный). Д. принадлежит одновременно Театру и литературе (См. Литература): являясь первоосновой спектакля, она вместе с… …   Большая советская энциклопедия

  • ДРАМА — (греч. dráma, букв. — действие), 1) один из трех родов литературы (наряду с эпосом и лирикой; см. Род литературный). Д. принадлежит одновременно театру и литературе: являясь первоосновой спектакля, она вместе с тем воспринимается и в чтении …   Литературный энциклопедический словарь

Книги

  • Мужчина и женщина Цена одной ошибки Роман — психологическая драма, Енгибарян Р.. Роберт Енгибарян — директор Международного института управления МГИМО (У) МИД России, доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации, автор романов «О,… Подробнее  Купить за 396 руб
  • Исцеление любовью. Психологическая драма, Екатерина Полухина. Самое страшное в жизни, когда тебя предают самые любимые люди. Родители, супруги, дети. Это невыносимо больно.Пройдя две войны, мой герой – Егор остался жив. А вот дома его ждала страшная… Подробнее  Купить за 360 руб электронная книга
  • Месть – это холодное блюдо. Психологическая драма, Екатерина Полухина. Сногсшибательная восемнадцатилетняя красавица Эля по неопытности разрешает своему любимому сделать её фото в пикантных позах, чтобы он любовался ею, пока она будет учиться в городе.Но так… Подробнее  Купить за 340 руб электронная книга
Другие книги по запросу «психологическая драма» >>

Психологическая драма – Журнал «Сеанс»

Цикл лекций «Спасение по правилам»:

Сегодня мы будем говорить о жанре, который принято считать настолько распространённым, что он почти незаметен. Это психологическая драма.

Когда составители релизов, или справочников, или интернет-порталов о кино не знают, как атрибутировать фильм, то обычно пишут «психологическая драма», — дескать, тут не ошибёшься. В том понимании, которое у них существует, к психологической драме равно относятся «Они сражались за Родину», «Осенний марафон» и «Гражданин Кейн».

На самом же деле психологическая драма — жанр довольно экзотический. В конце концов, задача каждого жанра — в придании эстетической состоятельности главному жанровому ходу. Боевик обнаруживает «эстетичность» в схватке и борьбе, хоррор — в ужасе. Значит, психологическая драма должна доказать, что эстетически состоятельными могут оказаться душевные процессы внутри человека. Если без излишней самонадеянности взглянуть на собственный внутренний мир, станет ясно: задача-то нетривиальная. Мир этот может быть ценным, содержательным, — но эстетика тут при чём?

Ростовщик. Реж. Сидни Люмет, 1964

Вопрос столь непростой, что даже если выйти за рамки кино и говорить об искусстве в целом, то выяснится: психологический жанр — изобретение, в общем-то, недавнее. Им потихоньку начинают заниматься французские писатели в конце XVII века во главе с мадам де Лафайет (если это она, конечно, написала те произведения, что ей приписываются), а популярным сделал в середине XVIII века Жан-Жак Руссо. Именно Руссо впервые провозгласил тезис, сегодня ставший абсолютно одиозным: «простота и естественность». Историки и исследователи спорят, сделал ли он это в целях пиара или был искренним эксгибиционистом, но факт остаётся фактом: именно подробное описание душевных перипетий принесло Жан-Жаку Руссо всемирную славу, очень хорошие деньги и вписало его имя в историю культуры, повернув её.

Расцвет же психологического искусства пришёлся на XIX век (потому, как известно, Ортега-и-Гассет признавал XIX век низшей точкой падения культуры за всю историю). Психологическое искусство в основе своей — явление сугубо буржуазное. Только буржуа может быть настолько самонадеян и спокоен, настолько не заботиться метафизикой мироздания, религиозно-моральными иерархиями и вообще какой бы то ни было вертикалью мышления, чтобы решить, что в нём самом, в его удивительной душевной жизни содержится материал, достаточный для романа, а то и для целой романной эпопеи.

Уже из сказанного вполне понятно, что психологический роман изымает из искусства любую возможность для религиозных мотивов. Собственно, он возможен постольку, поскольку мы решили о религии не задумываться вовсе. Оставив её, самое большее, частью будничного уклада.

Ростовщик. Реж. Сидни Люмет, 1964

Может показаться символичным (здесь и вправду есть глубокая и важная связь), что любой писатель, работающий в психологическом жанре, вынужденно сам становится на позицию творца-вседержителя. Это самый уязвимый пункт во всей концепции психологической литературы, её ахиллесова пята, и ещё в середине XIX века критики били по ней нещадно. Ведь когда Бальзак пишет «Мари подумала, что…», неизбежно встаёт вопрос: а откуда, собственно, Бальзак знает, что там себе подумала Мари? Каким образом он следит за внутренними, душевными процессами своих персонажей?

Французские писатели эпохи Просвещения, вроде Шодерло де Лакло, выпутывались из этой действительно проблемной ситуации простым и безукоризненным способом: создавали эпистолярные романы. Откуда мы знаем, что подумала Мари? Сама написала. Руссо также в данном случае был вполне точен — рассказывал исключительно о себе. Дневники, письма, путевые заметки, случайно обнаруженные в какой-нибудь Сарагосе рукописи сопровождали психологическую литературу на правах неотъемлемой формальной мотивировки вплоть до начала XIX века.

Но, уже начиная со Стендаля и Бальзака позиция автора, которому вéдомо всё творящееся в описываемом им мире, в том числе и внутри героев, становится для прозы нормой. В русской литературе очень хорошо виден этот переход на примере творчества Тургенева. «Записки охотника» написаны ещё в прежней манере: Тургенев ничего не знает о том, что думают и чувствуют его Хорь, Калиныч, Бирюк и другие, он всего лишь описывает то, что видит, — поступки и реакции. А начав писать романы, Тургенев вполне переходит на «французскую моду», как это тогда называлось.

Ростовщик. Реж. Сидни Люмет, 1964

Извлечь из подобного метода описания какую бы то ни было религиозность — значит поставить перед собой задачу, которая и теологу-то не всякому по плечу. Это значит доказать, что в душе человека, в хронике её функционирования есть нечто, свидетельствующее о существовании Бога. Задача для Фомы Аквинского, не меньше.

И в классическом психологическом романе она была решена лишь на самом его излёте. Сверхусилия, предпринятые Прустом, привели к созданию семитомной эпопеи «В поисках утраченного времени», где на французский слух «утраченное время» (le temps perdu) звучит очень похоже на «утраченный Эдем» (l’Éden perdu). Конструкцию прустовского романа, пусть на уровне метафоры, можно рассматривать как некий ответ Мильтону, психологический парафраз христианской традиции первородного греха. Как вернуться во время, которого уже нет? Как вернуться в рай, который уже утрачен?

То, что сделал Пруст, стало не только единственной внятной попыткой религиозности в психологическом жанре в его классическую эпоху, но и концом эпохи. Потому что и Первая Мировая война, и уж особенно Вторая, — каждая по-своему, — засвидетельствовали, что, если сказать попросту, никакого Бога в душе человеческой нет. То есть Он может наличествовать где-то Сам по Себе, — как Создатель, Творец, как какая-то внеположная человеку субстанция… Но и четыре года абсолютной бессмыслицы, которую явила Первая Мировая война, и возможности человека, убедительно продемонстрированные при управлении концлагерями, мысль о Боге как-то немножко отвергают.

Более того: если после Первой Мировой войны Ричард Олдингтон провозглашает «смерть героя» как главный — на эстетическом уровне — итог произошедшего, то после Второй Мировой войны утверждается смерть психологического романа в целом — как абсолютно изжитого жанра. И на смену ему приходит так называемый «новый роман». Потому что о психологии, о человеке, о человечности ничего связного мы сказать уже не можем. Тут весь мир надо собирать по крупицам заново. Что уж говорить о его психологическом измерении.

Ростовщик. Реж. Сидни Люмет, 1964

Однако если психологический роман — ухищрениями ли, подтасовками ли, это кто как сочтёт, — всё-таки в конце концов доказывает свои права на полноценность; если проза, которая в начале XIX века считается масскультом, всё-таки к концу XIX века оказывается признана за искусство, — то с психологическим кино задача куда сложнее. Бальзак хотя бы может написать, что подумала Мари, он может облечь подуманное ею в слова. Но что тут мог бы сделать режиссёр, который имеет дело исключительно с внешней оболочкой вещей, с видимостью?

Да, разумеется, есть масса хитроумных способов перевести внутреннее пространство души или её внутренние процессы в киноформу: сделать стиль эмоциональным, воплотить на экране работу подсознания и так далее. Но в этой ситуации мы, увы, теряем самого героя. Мы можем развернуть на экране «внутренний пейзаж» — но тогда проблематичным становится существование того героя, который им, пейзажем, обладает. Это уже — автоматически — станет внутренний пейзаж самого фильма, самого автора. И мы в лучшем случае откатимся к позиции Руссо, где единственной пригодной к отображению психологией являлась авторская.

Иными словами, для самого возникновения жанра психологической драмы в кино необходимо придумать процесс проникновения внутрь героя без того, чтобы герой исчезал в этом процессе. С точки зрения Принципа неопределённости — задача почти нерешаемая.

Ростовщик. Реж. Сидни Люмет, 1964

Некоторые из вариантов решения этой нерешаемой задачи мы в нашем цикле уже, хотя бы отчасти, наблюдали. Так, для многих режиссёров, ставивших проблему психологии происходящего на экране, хорошим ключом послужил Достоевский, который просто отключал любую телесность, любую материальность и заставлял текст работать в ритме мятущейся души. Цвейг называл этот приём Достоевского «оголённые провода души». Если переводить этот метод на киноязык, придётся сделать телесное незаметным, чтобы камера работала в едином ритме с внутренними процессами героев, как бы минуя, делая неважным то, что на самом деле зафиксировано на экране. Разными способами это пытались проделать, по крайней мере, трое из режиссёров, которые уже были упомянуты в этом цикле: это прямые наследники Достоевского Жулавский и Дуайон, а также на поколение от Достоевского отстоящий Пиала (который учится этой методике у Бернаноса, а уже тот, в свою очередь, — у Достоевского).

С точки зрения классического киноязыка все три упомянутых случая — очень сложные, изощрённые модели. Простой моделью является кинематограф Бергмана, который изымает телесность двумя безупречными, почти «лобовыми» способами. Во-первых — свет. В чёрно-белых фильмах Бергмана, от которых он так долго не решался отказаться, свет практически убирает, убивает фактуру вещного мира, делая и предметы, и фон, и воздух, и особенно тела — прозрачными. Во-вторых — крупный план. Тот, что по определению, по самому устройству кинематографа изымает объект из временнóго развития сюжета и придаёт ему всеобщность и абстрактность. Если нам даётся крупным планом лицо человека, то мы сразу видим портрет души. Это свойство портретного крупного плана открыли ещё мастера немого кино; Бергман «всего лишь» берёт его в чистом виде и доводит до радикальных степеней, когда монтаж крупных планов лиц создает уже не частный сюжет, а апеллирует к психоаналитическим категориям, как в «Персоне», или к архаически-мистериальным, как в «Ритуале», в обоих случаях, однако, сохраняя психологическую основу происходящего.

Надо заметить, однако, что во всех этих случаях, как бы различны они ни были, мы говорим о режиссёрах-«экстремистах», о крайних формах эстетического выражения, о стопроцентном авторстве, о психологии, которая взята и решена исключительно как глобальная проблема. Но в рамках нашего курса нас всё-таки больше интересует жанр — то есть традиция постановки проблемы. Не штучные ответы, но тенденция, конъюнктура. Здесь-то и возникает фильм, для которого мы сегодня встретились: «Ростовщик» Сидни Люмета.

Ростовщик. Реж. Сидни Люмет, 1964

С одной стороны, он безупречно повествователен, там нет бергмановских или дуайоновских выпадений из последовательного сюжетного развития. Хуже того, он, в отличие от кинематографа Бергмана, адресован, как это принято говорить, «широкому зрителю» и даже собрал неплохую кассу. С другой стороны, когда фильм попадает, скажем, во французский прокат, то местные критики уверенно сопоставляют его с той самой традицией «нового романа» и её киноизводом — ранними фильмами Алена Рене, которые, как уже было сказано, вроде бы какую бы то ни было психологию как раз отменили.

Иначе говоря, Люмет идёт по пути парадоксальному. Он превращает дефект в эффект. Экстремальность подхода, которую демонстрируют Бергман или Дуайон, подменяется экстремальностью материала. Но не абы какой, а точно высчитанной. Главный герой «Ростовщика» — бывший узник концлагеря, известный своей чёрствостью к клиентам ростовщик из восточного Гарлема; а чёрств он к ним по той простой причине, что много лет назад потерял всю свою семью в концлагере. И всё ныне происходящее вокруг него — это какая-то совершеннейшая ерунда по сравнению с тем, через что он прошёл. Сочувствовать людям, у которых нет десяти долларов и которые по этому поводу страдают, плачут, переживают и твердят, что жизнь кончена, — сочувствовать всем им после того, как твоя жена попала в газовую камеру… это, право слово, как-то даже странно.

Вот она, точность материала: ведь именно концлагеря, именно невозможность для человеческого разума вместить произошедшее во Второй мировой войне повлекли за собой отказ послевоенной литературы от психологизма. Любые старые, испытанные методы оказались бы слишком рациональны, слишком рассудительны, они попробовали бы превратить произошедшую трагедию в античном, иррациональном понимании этого слова в некоторую очень-очень печальную историю. И в результате неминуемо её оправдали бы. А этого — нельзя.

Люмет строит свой фильм как стилистический экзерсис: на столкновении двух тенденций, которые в равной степени не могут заключать в себе идею Бога. На «новом романе», представителем которого, воплощением которого является главный герой — с его резкими монтажными вспышками памяти, с его нечуткостью к окружающему миру, с его отказом понимать правила, по которым почему-то всё ещё, по инерции, существует окружающий мир. И — на классическом психологическом жанре, на тех самых его правилах, что работают «по инерции» и продолжают по старинке определять этот окружающий мир: Гарлем и его обитателей. Тех «простых людей», которые, как и положено мелким буржуа, заботятся о деньгах, о том, как бы получить в ломбарде побольше, о том, как бы выжить, дожить хоть до завтрашнего дня… Тех, которым, в общем-то, все эти концлагеря глубоко безразличны. То есть, спору нет, концлагеря — это плохо, это очень печально, но они там, а мы здесь.

Ростовщик. Реж. Сидни Люмет, 1964

Ни главный герой, ни его окружение о Боге, естественно, не помышляют. И в каждом из этих случаев — по отдельности взятом — у Люмета нет никакой возможности начать о Нём говорить. Первый Его отрицает, вторых Он не заботит.

Но именно столкновение героя и мира, постепенно растущий и развивающийся конфликт между ними — вполне сюжетный, без каких-либо стилевых изысков; именно то, каким образом мир пытается своими бедами достучаться до главного героя, и то, сколько должно быть этих бед, чтобы эта броня всё-таки оказалась в финале проломленной, — именно это и составляет драматургию фильма. Постепенное накопление конфликта между двумя, в точном смысле, «без-божными» сторонами и порождает в конце концов идею Бога, данную здесь почти что грубо, лобовой метафорой распятия. Когда мир пронзает-таки главного героя своим накопившимся простым ужасом, своей повседневной рутинной трагедией, пригвоздив его к себе, как в своё время Христа. Именно на этом сломе Люмет умудряется — наперекор эпохе и всем законам жанра — всё-таки заподозрить, что Бог есть. И в данном случае уже не важно, есть ли Он как Творец. Важно, что Он — персонаж и обитатель этого мира. Видный или не видный — это, как всегда, зависит только от мастерства кинорежиссёра.

Читайте также

Психологическая драма Википедия

У этого термина существуют и другие значения, см. Драма.

Дра́ма (др.-греч. δρᾶμα «деяние, действие») — литературный (драматический), сценический и кинематографический жанр. Получил особое распространение в литературе XVIII−XXI веков, постепенно вытеснив другой жанр драматургии — трагедию[1], противопоставив ему преимущественно бытовой сюжет и более приближенный к обыденной реальности стиль[2]. С возникновением кинематографа перешёл также и в этот вид искусства, став одним из самых распространённых его жанров (см. соответствующую категорию).

В отличие от лирики и подобно эпосу, драма воспроизводит прежде всего внешний мир — взаимоотношения между людьми, их поступки, возникающие конфликты. В отличие от эпоса, она имеет не повествовательную, а диалогическую форму. Эстетический предмет драмы — эмоционально-волевые реакции человека, проявленные в словесно-физических действиях. Для драматических произведений характерны остро-конфликтные ситуации, властно побуждающие персонажа к словесно-физическому действию. Драмы специфически изображают, как правило, частную жизнь человека и его социальные конфликты. При этом акцент часто делается на общечеловеческих противоречиях, воплощённых в поведении и поступках конкретных персонажей.

Проблема обособления драмы как жанра[ | ]

Понятие «драма как жанр» (отличное от понятия «драма как род литературы») известно в русском литературоведении. Так, Б. В. Томашевский пишет[3]:

«В XVIII в. количество «драматических» жанров увеличивается. Наряду со строгими театральными жанрами выдвигаются низшие, «ярмарочные»: итальянская комедия-буффонада, водевиль, пародия и т. п. Эти жанры являются источниками современного фарса, гротеска, оперетки, миниатюры. Комедия раскалывается, выделяя из себя «драму», т. е. пьесу с современной бытовой тематикой, но без специфического «комизма» положения («мещанская трагедия» или «слезная комедия»). <…> Драма решительно вытесняет остальные жанры в XIX в., гармонируя с эволюцией психологического и бытового романа.»

С другой стороны, драма как жанр в истории литературы распадается на несколько обособленных модификаций:

Драма (жанр) — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 5 февраля 2017; проверки требуют 26 правок. Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 5 февраля 2017; проверки требуют 26 правок. У этого термина существуют и другие значения, см. Драма.

Дра́ма (др.-греч. δρᾶμα «деяние, действие») — литературный (драматический), сценический и кинематографический жанр. Получил особое распространение в литературе XVIII−XXI веков, постепенно вытеснив другой жанр драматургии — трагедию[1], противопоставив ему преимущественно бытовой сюжет и более приближенный к обыденной реальности стиль[2]. С возникновением кинематографа перешёл также и в этот вид искусства, став одним из самых распространённых его жанров (см. соответствующую категорию).

В отличие от лирики и подобно эпосу, драма воспроизводит прежде всего внешний мир — взаимоотношения между людьми, их поступки, возникающие конфликты. В отличие от эпоса, она имеет не повествовательную, а диалогическую форму. Эстетический предмет драмы — эмоционально-волевые реакции человека, проявленные в словесно-физических действиях. Для драматических произведений характерны остро-конфликтные ситуации, властно побуждающие персонажа к словесно-физическому действию. Драмы специфически изображают, как правило, частную жизнь человека и его социальные конфликты. При этом акцент часто делается на общечеловеческих противоречиях, воплощённых в поведении и поступках конкретных персонажей.

Проблема обособления драмы как жанра[править | править код]

Понятие «драма как жанр» (отличное от понятия «драма как род литературы») известно в русском литературоведении. Так, Б. В. Томашевский пишет[3]:

«В XVIII в. количество «драматических» жанров увеличивается. Наряду со строгими театральными жанрами выдвигаются низшие, «ярмарочные»: итальянская комедия-буффонада, водевиль, пародия и т. п. Эти жанры являются источниками современного фарса, гротеска, оперетки, миниатюры. Комедия раскалывается, выделяя из себя «драму», т. е. пьесу с современной бытовой тематикой, но без специфического «комизма» положения («мещанская трагедия» или «слезная комедия»). <…> Драма решительно вытесняет остальные жанры в XIX в., гармонируя с эволюцией психологического и бытового романа.»

С другой стороны, драма как жанр в истории литературы распадается на несколько обособленных модификаций:

  • XVIII век — время мещанской драмы (Дж. Лилло, Д. Дидро, П.-О. Бомарше, Г. Э. Лессинг, ранний Ф. Шиллер).
  • В XIX веке развитие получает реалистическая и натуралистическая драма (А. Н. Островский, Г. Ибсен, Г. Гауптман, А. Стриндберг, А. П. Чехов).
  • На рубеже XIX−XX веков развивается символистская драма (М. Метерлинк).
  • В XX веке — сюрреалистская драма, экспрессионистская драма (Ф. Верфель, В. Газенклевер), драма абсурда (С. Беккет, Э. Ионеско, Э. Олби, В. Гомбрович), мелодрама и другие.

Многие драматурги XIX−XX веков использовали слово «драма» для обозначения жанра своих сценических произведений.[4][5][6][7]

Как литературный жанр драма имеет устойчивые поджанры[источник не указан 681 день]:

В кино также сложились устойчивые поджанры драмы:

История драмы как литературного жанра[править | править код]

Жанр драмы, то есть серьёзной пьесы, содержание которой связано с изображением обыденной жизни (в противоположность трагедии, в которой герой находится в исключительных обстоятельствах) ведёт свою историю с XVIII века, когда ряд европейских драматургов (Дж. Лилло, Д. Дидро, П.-О. Бомарше, Г. Э. Лессинг, ранний Ф. Шиллер) создают т. н. мещанскую драму. Мещанская драма изображала частную жизнь человека, конфликт пьесы зачастую был тесно связан с внутрисемейными противоречиями.

В XIX веке жанр драмы получил мощное развитие в рамках литературы реализма. Драмы из современной жизни создавали О. де Бальзак, Л. Н. Толстой, А. Н. Островский, Г. Ибсен, Г. Гауптман, Г. Зудерман. В то же время переживает расцвет мелодрама, сосредоточивающаяся преимущественно на сфере человеческих чувств (А. Дюма-сын и др.)

Первооткрывателем символистской драмы стал бельгийский франкоязычный драматург М. Метерлинк. Вслед за ним символистская поэтика и мироощущение закрепляется в драмах Г. Гауптмана, позднего Г. Ибсена, Л. Н. Андреева, Г. фон Гофмансталя.

В XX веке жанр драмы обогащается приёмами литературы абсурда. В пьесах позднего А. Стриндберга, Д. И. Хармса, В. Гомбровича изображается абсурдная реальность, поступки персонажей зачастую алогичны. Законченное выражение абсурдистские мотивы получили в творчестве франкоязычных авторов т. н. драмы абсурда — Э. Ионеско, С. Беккета, Ж. Жене, А. Адамова. Вслед за ними абсурдистские мотивы развивали в своих драмах Ф. Дюрренматт, Т. Стоппард, Г. Пинтер, Э. Олби, M. Волохов, В. Гавел.

10 сильных психологических фильмов, про которые мало кто знает

Ребята, мы вкладываем душу в AdMe.ru. Cпасибо за то,
что открываете эту красоту. Спасибо за вдохновение и мурашки.
Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте

Есть фильмы, которые не собирают полные залы и лежат далеко не в каждой домашней коллекции, но тем не менее заслуживают особого внимания.

AdMe.ru составил список из 10 фильмов, которые будут держать вас в напряжении от начала до конца.

Что-то не так с Кевином

We Need to Talk about Kevin

Мрачная, но красивая психологическая история о взаимоотношениях мамы и сына. Отложив в сторону все личные и профессиональные амбиции, Ева посвящает жизнь рождению и воспитанию сына. Однако их отношения с самого начала оказываются крайне сложными. В 15 лет Кевин совершает непоправимое, и Ева мучается вопросом: ее ли это вина?

Побочный эффект

Полная загадок и странностей история, как антидепрессанты помимо радости приносят горе. Ведь вмешательство в работу мозга не остается без последствий. Чересчур голливудская картинка, но прекрасный актерский состав, поэтому must see!

Марта, Марси Мэй, Марлен

Очень тонкая и глубокая картина, которая поднимает много вопросов и заставляет зрителя все время гадать, что это — раздвоение личности героини или ее воспоминания, реальность или иллюзия. Фильм-дебют Элизабет Олсен. Ее уверенная актерская работа для многих станет настоящей неожиданностью.

Она

Один из самых оригинальных фильмов последних лет, от которого фанатеют и критики, и зрители. Главный герой картины влюбляется в… операционную систему. Правда, звучит абсурдно? Но это кино о самых настоящих отношениях, хоть «она» и не имеет тела.

Клык

Неоднозначное и интересное кино. «Клык» — антитоталитарный фильм, высмеивающий в гротескной форме патриархальные семейные ценности и идеал буржуазного общества «мой дом — моя крепость». В жесткой манере показан закрытый мир семьи, в котором родительская опека и власть над детьми доведены до абсурда.

Кливлендские пленницы

Фильм основан на реальных событиях. За 11 лет пребывания в заточении у маньяка девушка умудряется не только не сойти с ума, но и обрести подобие семьи со своими подругами по несчастью. Картина, безусловно, страшная, но глубоко психологическая и стоящая тех душевных сил, которые будут затрачены на просмотр.

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о