Ринопластика отари гогиберидзе фото: Пластический хирург Гогиберидзе Отари Теймуразович – Отари Гогиберидзе — о том, почему нельзя удалять комки Биша и идти к пластическим хирургам из Instagram

Методика ринопластики Отари Гогиберидзе

Согласно статистике, на вопрос «Что бы вы хотели изменить в своей внешности?» 8 из 10 человек ответили бы «нос». Природа часто одаривает нас яркими примерами того, как нам хотелось бы выглядеть, и далеко не всегда «снабжает исходными данными».

 

Ринопластика существовала испокон веков – еще в XV веке медики проводили операции по исправлению формы носа. С тех самых пор изменение претерпел лишь арсенал хирургов: оборудование, инструментарий, протокол ведение пациентов, клинические условия. А вот в концепции операций каких-то особых изменений не произошло.

Коррекция формы носа, с одной стороны, носит чисто эстетический характер – изменить кончик носа, убрать горбинку или сделать спинку носу более изящной… С другой стороны, ринопластика порой становится единственным способом устранить проблемы, связанные с нарушением дыхательной функции, которые возникают при деформации перегородки носа.

Клиника «Время красоты» во главе с Отари Гогиберидзе предлагает своим клиентам уникальную возможность – авторскую методику ринопластики: максимально эффективную, безопасную, с минимальным дискомфортом.

Отари Гогиберидзе на консультации в мельчайших подробностях обговаривает с пациентом детали операции и ожидаемый результат, подбирает оптимальную форму носа в соответствии с пропорциями лица и пожеланиями. Обращает внимание на возможные изменения после ринопластики: визуальный эффект увеличения глаз, перемещение акцентов и т.д.

Пример закрытой рино-септопластики в исполнении Отари Гогиберидзе


Доктор Гогиберидзе предпочитает закрытый метод проведения операции. «Важно, чтобы не было заметно рубцов, поэтому я прячу их внутри. А благодаря 17 годам стажа я всегда понимаю еще до операции, какой нос будет гармонично подходить к лицу, и знаю, как его сделать«.

Очень важно, чтобы клиент понимал и представлял всю последовательность действий до, во время и после операции.

В среднем операция занимает около часа. На следующий день пациента можно выписывать. В течение 10 дней необходимо носить специальную гипсовую повязку, которая позволит зафиксировать форму носа. Потом маску снимают — и вот у пациента уже идеальный нос!

«После операции мы предлагаем пациенту специально-разработанную программу по восстановлению: микротоки, маски, чистки — все для того, чтобы максимально быстро вернуться к привычному образу жизни«, — отмечает Отари Гогиберидзе.

Записаться на консультацию к Отари Теймуразовичу можно по телефону: +7 (495) 984-09-50. 

С новым носом — в новую жизнь!

 

Отари Гогиберидзе: «Мужчины часто приходят к пластическому хирургу для исправления последствий различных травм»

Корреспондент «Главных новостей Ульяновска» встретился с представителем медицины, помогающим людям стать красивее.

– Расскажите, вы из медицинской семьи? И если нет, то почему именно эта профессия?

– В моей семье нет медиков, но меня медицина привлекала с детства. Оказавшись в больнице лет в 10, очень сильно впечатлился работой врачей. Образ серьезного доктора, спасающего жизни людей, отложился у меня в памяти. Это, наверное, и повлияло на выбор профессии.

– Чем привлекла вас именно пластическая хирургия?

– Безусловно, долю заслуги берет на себя эстетическая сторона профессии – мне нравится делать людей красивее.

– Представители каких профессий являются вашими основными клиентами?

– Люди приходят абсолютно разные: и представители публичных профессий и совсем не связанные с творчеством. Все хотят быть совершеннее вне зависимости от рода деятельности.

– Много ли среди ваших пациентов «звёзд», и отличаются ли они завышенными требованиями?

– Все мы люди, поэтому опять-таки завышенные требования – это не удел звёздного статуса, а, наверное, проявление одной из черт характера. А среди моих пациентов известных публичных персон довольно много, что очень приятно.

– Какие наиболее распространённые операции?

– Маммопластика (пластика груди – авт.) и ринопластика (исправление врождённых или приобретённых деформаций носа, а также полное восстановление отсутствующего носа – авт.) – очень распространённые виды операций. Увеличение груди во все времена – настоящий культ, ровно так же, как и исправление носа. К ринопластике может быть и медицинское показание к оперативному вмешательству, как, например, искривление носовой перегородки и затруднённость дыхания

– Какие операции считаются самыми простыми и самыми сложными?

– Нужно понимать, что любая пластическая операция – это оперативное вмешательство с рисками, как и в любом другом вмешательстве хирургическим путём. Самая лёгкая операция для кого-то может пройти с осложнениями, а для кого-то самая сложная будет протекать легко. Поэтому говорить о том, что блефаропластика (операция по изменению формы век, разреза глаз – авт.) – это очень лёгкая процедура и наоборот, что ринопластика – самая сложная, не стал бы.

– Всегда ли есть стопроцентная уверенность на положительный результат у вас и у пациентов?

– Можно прогнозировать предварительный результат, исходя из результатов анализов, собранных до операции и общую картину состояния здоровья. Но гарантировать стопроцентный результат не может ни один хирург.

– Бывает ли такое, что у пришедшего к вам посетителя на самом деле всё в порядке, и после беседы он понимает, что ничего менять не нужно?

– Бывает психологическая зависимость от пластических операций – люди начинают делать пластику и забывают буквально обо всём. Такие пациенты приходят, конечно, вновь и вновь.

– При каких обстоятельствах или условиях вы никогда не станете проводить операцию?

– Бывают очень не уверенные в своих поступках пациенты: кто-то сказал им, что у них большие уши или нос – и они тут же побежали к хирургу. В 99 процентах случаев, что после общения с хирургом они не станут делать операцию, потому что это просто им не нужно. Но если человек точно знает, что хочет и идёт на консультацию к хирургу не по совету подруги или друга, а по собственному желанию, то чаще всего он решения не меняет и делает ту или иную операцию.

– Какова доля мужчин, делающих пластические операции в России и за границей?

– Соотношение в России – примерно 90% женщин к 10% мужчин. Сейчас мы не будем брать в расчёт некоторые штаты Америки, где уже, наверное, не осталось ни единого человека без вмешательств пластического хирурга.

– Растущее число мужчин, желающих изменить свою внешность – это положительная тенденция?

– Неверно говорить о каком-то невероятном росте. Просто представители сильной половины обращались к пластическим хирургам всегда, только никто это не афишировал. Мужчины часто приходят с исправлением искривления носовой перегородки, полученной в результате занятий спортом или другого вида механической травмы. Реже идут с исправлением ушных раковин, поскольку чаще эту операцию проводят в детстве. В Москве и крупных городах довольно часто обращаются за незначительными антивозрастными коррекциями лица: пластикой век и подтяжкой верхней и средней трети лица.

– Помимо операций, вы ещё занимаетесь и преподавательской деятельностью, читаете лекции на крупных формах. Есть ли свободное время, и как его проводите?

– Выходные и свободное время я провожу с семьёй (супруга Отари – Яна Лапутина, телеведущая и бьюти-эксперт и трёхлетняя дочь Тея – авт.) или в занятиях спортом. Очень увлёкся в последнее время таким видом единоборств, как кудо.

– И ваши новогодние пожелания.

– Будьте здоровы и совершенствуйте свою красоту!

Сергей ГОРОХОВ

Фото из личного архива Отари Гогиберидзе

Грудь bay-bay-size от Отари Гогиберидзе / Пластическая хирургия / ВсеОкрасоте.ру

Мое решение сделать пластическую операцию возмутило всех родственников и знакомых:
«Тебе только 20 лет, зачем так рано что-то менять в себе?» Но я уверена: если
то, что вас не устраивает, можно исправить, ожидание — это лишняя трата времени.
Два года назад
Если то, что вас не устраивает, можно исправить, ожидание
— это лишняя трата времени Я влюбилась и вышла замуж. Мужа устраивает
моя грудь нулевого размера, а самое главное, что она устраивает меня. Меня всегда
учили тому, что если женщина нравится себе, то и мужчинам она тоже нравиться будет.
Единственный минус в том, что шикарное платье с открытой спиной Lanvin, подарок
мужа, я одела один единственный раз. Бюстгальтер портит внешний вид платья, а
его отсутствие — меня.
13 месяцев назад
Родился сын Данила, кормлю грудью, фантастические ощущения! Грудь стала заметно
больше, выглядит очень сексуально.
10 месяцев назад
Молоко кончилось, Данила теперь питается детским питанием, а моя сексуальная
грудь превратилась в уши спаниеля, плюс ко всему правая теперь явно больше левой,
не самое шикарное зрелище. Сообщила мужу о своем желании сделать операцию, повел
себя так, как я и хотела, сказал: «Лично мне все нравится, но если для тебя это
необходимо, то, пожалуйста. Главное врача хорошего найди».Отари был предельно откровенен и сказал, что при
моей хрупкой конституции, мне не пойдет размер bay-bay-size
Двe недели до операции
Искала долго. Была на консультации у многих известных
хирургов, некоторые из которых оперировали моих знакомых. В итоге выбор пал на
Отари Гогиберидзе, специалиста клиники «Время красоты». После беседы с ним я поняла,
что это тот врач, который мне нужен. Отари был предельно откровенен и сказал,
что при моей хрупкой конституции мне не пойдет размер bay-bay-size. Но честно
сказать, я и сама не хотела размер больше второго. Также выяснилось, что асимметрия
груди вызвана не кормлением грудью, а тем, что от природы правая ключица у меня
значительно больше левой, до родов этого не было заметно, потому что грудь была
очень маленькой. Помимо прочего, Отари заверил меня в том, что после операции
я смогу кормить второго ребенка грудью, но она не будет выглядеть так, как после
операции. Некоторые предпочитают сначала родить детей, а потом делать маммопластику,
но второго ребенка я хочу позже, а идеальную грудь — сейчас.
Операция. Утро
В девять часов утра я уже была в клинике, меня проводили в палату, в которую
через пару минут пришел анестезиолог и стал расспрашивать о болезнях, перенесенных
в детстве, о родах и аллергиях… Рассказала всю жизнь ему, наверное, и параллельно
убедилась, что выбрала хорошую клинику. Много историй слышала о безответственных
анестезиологах, целью которых является только твоя роспись в необходимых бумажках.
Медсестра сделал успокаивающий укол.
Но, несмотря на успокаивающее в крови и эту беседу,
я вдруг запаниковала. Вспомнила страшные истории с наркозом. Позвонила мужу, даже
помолилась. Второй успокаивающий укол меня «отключил» и хорошо, не знаю, дошла
бы до операционной или нет.
Вечер
Был случай, когда на осмотре Отари просто передвинул
резинку лифчика пониже и боль прошлаГрудь зафиксирована в бандаже, я лежу
в палате — первое воспоминание. Очень хочется есть, но медсестра сообщает, что
есть мне пока нельзя. Возвращаюсь в свои сновидения. Вторым воспоминанием явилась
БОЛЬ. Мою грудь изнутри как будто разрывали два инородных предмета, пошевелиться
было невозможно. Я снова провалилась в сон. Проснулась и снова: бо-о-оль! Доктор
Гогиберидзе, осмотрел меня, сказал, что все хорошо, мне поставили капельницу,
и я снова погружаюсь в сон.
15 дней после операции
На второй день меня отправили домой. Поначалу грудь горела как от скипидара,
после чего появилось ощущение, что она «налилась». Порой казалось, что она разорвется.
Потом отек, да такой, что невыносимо было поднять руку. В клинику звонила регулярно,
в ответ слышала «приезжайте». Отари осматривал и говорил, что все идет нормально,
«по плану». Был случай, когда он просто передвинул резинку лифчика пониже и боль
прошла. Меня настраивали, успокаивали, и вот в один прекрасный день я проснулась
и поняла, что боли больше нет!
Два месяца после операции
Грудь натуральная, естественная, живая и мягкая. Мы
с ней одно целое, нет ощущения какого-то инородного предмета в теле. Кружевные
бюстгальтеры и черное платье Lanvin смотрится на мне шикарно. Счастлив и муж,
по его словам, от счастья моего, но мне все-таки кажется, что не только.
Что нужно знать о маммопластике будущим пациенткам?

Отари Теймуразович Гогиберидзе, пластический хирург и совладелец клиники эстетической
медицины и косметологии «Время красоты». Самый лучший хирург! Я в восторге!
Маммопластика доступна молодым мамам только после того, как закончат кормить.

В пластической хирургии существуют три способа введения имплантов, которыми должен
владеть хороший врач: через разрез под грудью, через ареолу соска и через подмышечную
впадину. Как установить имплант в вашем случае, решаете только вы и ваш хирург!
Все три способа безопасны — это надо знать.
Не стоит просить врача ставить какую-либо конкретную марку имплантов. Хирург
подбирает их сам, и этот выбор будет идеальным и индивидуальным для пациентки.

Консультацию с пластическим хирургом не заменят никакие отзывы в Интернете и
советы пациенток!
Многие боятся потерять чувствительность сосков после установки импланта через
ареолярный доступ. Потеря чувствительности — явление временное!

Пластический хирург Отари Гогиберидзе

Эксклюзивное интервью с одним из самых молодых и востребованных эстетических хирургов Москвы, специалистом в области ринопластики и протезирования груди, доктором Отари Теймуразовичем Гогиберидзе. Удобно устроившись в кожаном кресле своего кабинета, «Лучший хирург России» по версии премии «Грация» (за 2006г.) рассказывает о своей школе пластической хирургии, любимых операциях, хобби и личной ответственности за каждого пациента.

Корр.: Отари Теймуразович, Вы заканчивали аспирантуру и ординатуру в РУДН, там же учились многие другие известные хирурги Москвы, с чем это связано? Действительно ли там сильнейшая в Москве кафедра Челюстно-Лицевой Хирургии?Отари Гогиберидзе: Там еще учились такие известные хирурги как Корчак, Прокофьев, Заделов. Там кафедра челюстно-лицевой хирургии, основательницей которой была Дмитриева Валентина Станиславовна, и она в принципе стоит у истоков основания самой специальности «челюстно-лицевая хирургия» из общей хирургии, а затем и создала кафедру челюстно-лицевой хирургии. Ее ученики такие известные люди, как Неробеев, Осипов и т.д. Таким образом, получается, что да, одна из сильнейших.

Корр.: Существует ли какой-то клуб выпускников этой кафедры среди пластических хирургов, поддерживаете ли вы отношения с коллегами с учебной скамьи?Отари Гогиберидзе: Ну, мы как РУДН-овцы общаемся между собой, даже не как пластические хирурги.

Корр.: Вы оперируете только в своей клинике (Оттимо) или также и в других?Отари Гогиберидзе: Я оперирую только здесь, в Оттимо. Я был приглашен в Beauty Medical Clinic для проведения нескольких операций по ринопластике и пластике груди, но там я не работаю и никакого отношения не имею.

Корр.: В вашей клинике (Оттимо) вы проводите широчайший спектр пластических операций. Можете ли назвать свои личные предпочтения, операции наиболее интересные лично для вас, так сказать, «любимые»?Отари Гогиберидзе: Около 45 % моих операций это пластика носа, также очень много операций по изменению формы и увеличению груди и довольно много по фейслифтингу и блефаропластике. Любимые среди них — ринопластика и увеличение молочных желез.

Корр.: Есть ли у вас в клинике свои уникальные методики, неизвестные другим клиникам Москвы? Что заставляет людей идти к вам кроме рассказов довольных знакомых — бывших ваших пациентов?Отари Гогиберидзе: Я делаю операции по времени достаточно быстро, по восстановительному периоду малотравматично. Что касается конкретно ринопластики, я думаю, что базово мы все делаем ее одинаково, но результат как раз — таки зависит от тех мелких деталей и нюансов, которые у каждого хирурга вырабатываются свои. У меня этот эффект достигается за счет опыта и выбора именно того хода, при котором операция проходит с наименьшей кровопотерей, травмой тканей и т.д.

Корр.: Какие из пластических операций пользуются наибольшей популярностью у ваших пациентов и почему с вашей точки зрения?Отари Гогиберидзе: Почему? Наверное, потому, что идет результат хороший. Наша цель при большом количестве операций оперировать так, чтобы было мало последующих коррекций. Я всегда разделяю операции на эстетические и связанные с возрастными изменениями. Что касается вторых, тут понятно, что идут пациентки определенного возраста на устранение морщин, круговую подтяжку, веки и т.д.

Насчет эстетических, то тут что в основном волнует женщин, да и мужчин тоже? Это нос, потому, что форма носа- это личный комплекс у человека и здесь не вправе переубеждать человека. Если я слушаю пациентку на консультации и понимаю, что она хочет сделать эту операцию, понимаю, что лучше ей помочь и правильно сделать.

Ну, и увеличение молочных желез. Если их нет, значит, женщина хочет, чтобы они были, если они есть, но после родов или кормления потеряли форму и женщина чувствует себя дискомфортно, то делаем.

Корр.: Сколько в среднем пациентов оперируется в месяц и каков примерный портрет вашей пациентки (возраст, род занятий, желания пациентов), как поменялась картина пациентов за последние 5—10 лет?Отари Гогиберидзе: Операций очень много каждый день. Насчет возраста: в возрастных операциях — понятно, это после 35 лет обычно. В эстетических операциях это обычно от 20 и старше. Люди самые разные: и студентки, и менеджеры, и богатые люди, и очень богатые.

Картина, правда, поменялась. Если раньше на пластику шли люди, которые собирали деньги на операции и подходили к этому вопросу очень серьезно, то на сегодняшний день, во-первых, контингент помолодел, во-вторых, идут практически все слои населения.

Еще пациенты стали более грамотные, они уже идут ко мне по сарафанному радио. Остальные тоже информированы: кто через Интернет, кто из журналов и т.д.

Корр.: В своей клинике вы уделяете много внимания реабилитации пациентов, с чем это связано? какие технологии используются для минимизации рисков во время операций и облегчения жизни пациентов сразу после операции?Отари Гогиберидзе: У нас клиника включает косметологию и пластическую хирургию. И нередко моим пациентам после хирургии необходимо получить какой-то косметологический уход. Иногда это курс физиотерапии с препаратами, направленными на рассасывание отека, иногда с устранением лимфостаза, всяких застоев и прочее. При необходимости пациенты, сделавшие у нас операцию, получают хорошие скидки на все эти процедуры.

А для минимизации рисков — опыт, современный инструментарий, подобранный под руку, удобный хирургу, все в принципе имеет значение.

Корр.: Как вы относитесь к модной сейчас методике эндоскопических операций?

Отари Гогиберидзе: Это не такая уж современная методика. Просто объективно существуют операции, когда нужно использовать эндоскопию, а существуют, когда их не нужно делать. И показания к эндоскопическому лифтингу очень ограниченные. Это должны быть достаточно молодые пациентки, это достаточно ограниченная зона подтяжки — лоб и иногда область скул. Например, шею эндоскопией не сделаешь, тут нужно нормальное знание анатомии и полноценное вмешательство.

Потом заблуждением является то, что после эндоскопического лифтинга не остается маскообразности лица, я лично видел немало примеров обратного. Здесь все зависит не от пациента, а только от хирурга.

Я лично не владею техникой эндоскопических операций и не считаю это необходимым. Я могу делать только эндоскопический лифтинг лба.

Корр.: Вы являетесь действительным членом действительный член Европейской Конфедерации Пластической Реконструктивной Эстетической хирургии, расскажите, как вы взаимодействуете со своими иностранными коллегами? Чем на ваш взгляд зарубежный подход в этой области отличается от российского?Отари Гогиберидзе: Да, я, правда, знаю очень много хирургов за границей. Видимся во-первых часто на конференциях. Раз в год проходит Международная конференция, потом раз в два года Европейское общество собирается, потом выезжаю часто в Испанию по ринопластике, в Италию. Или, если есть возможность, я либо сам еду, либо вместе с обществом.

Вот в феврале планируем ехать в Австралию, там будет большой конгресс. Плюс у меня есть хорошие хирурги знакомые во Франции, в Германии, в Америке — это уже личные контакты.

Ничем они особо от нас не отличаются. В подходе сеть разница между европейскими хирургами и американскими. Мне лично кажется, что европейская школа более щадящая для пациентов. У американской школы, я обратил внимание, сильное перетягивание лица. Наши женщины же хотят выглядеть естественно.

А в вопросе пластики груди, Россия имеет больше опыта, чем Европа, а в сравнении с США мы вообще далеко впереди по опыту работы с силиконовыми имплантантами. Там же был запрет на их использование в течение 10 лет, и они были вынуждены ставить физрастворовые имплантанты, которые, кстати, имеют не очень хорошие результаты.

Таким образом, Россия, в частности Москва, ничуть не отстает и вполне может сравниваться с французской школой, итальянской, бразильской.

Корр.: Значит, правда ли что к нам едут из-за границы?Отари Гогиберидзе: Да, это правда, едут еще как.

Корр.: Среди пациентов пластических хирургов встречаются разные люди, в том числе те, проблемы которых не во внешних недостатках, а во внутренних комплексах. Как вы поступаете в таких случаях, когда видите, как врач, что пациенту не нужна пластическая операция?Отари Гогиберидзе: Это непростой вопрос. Если после беседы ты видишь, что человек физически и психически здоров, и это, правда, какой-то комплекс и человек видит его и считает, что нужно его реально исправить — это его личное дело. Здесь надо взять и сделать по двум причинам. Во-первых, потому что она этого хочет и она здорова, во-вторых, потому что она просто пойдет к другому хирургу и сделает, какой смысл тогда ее выгонять? Есть вариант еще, что я понял, чего она хочет, а другой хирург может этого не понять.

Другой вопрос, если это навязчивая идея и человек неадекватен. Или человек не до конца осознает серьезность пластических операций, он думает, это как в парикмахерскую пришел. Есть просто психически неуравновешенные люди, вот их нужно стараться как-то отговорить от операции, может быть даже перенаправить к психотерапевту и т.д.

Корр.: Многие клиники и врачи выпускают именные линии лекарств и послеоперационной косметики. Собираетесь ли вы выпускать подобную «авторскую» косметику и почему?Отари Гогиберидзе: Нет. Я не косметолог и не занимаюсь кремами и баночками, я в этом ничего не понимаю. Я занимаюсь только пластической хирургией.

Корр.: Как вы считаете, с чем связан бум пластических операций в наше время, особенно вреди молодежи, их доступностью, влиянием СМИ или чем-нибудь еще?Отари Гогиберидзе: И с доступностью, и с влиянием. Даже не влиянием, а с тем, что люди стали к этому спокойнее относиться, об этом много говорят, получают информацию об этом. В том же Интернете — вы же посмотрите, как там стало много информации за последние 6 лет, ведь до 2001-го ничего не было. Теперь человек может зайти и всю свою 1000 вопросов задать там или найти ответ.

На телевидении сначала был нездоровый интерес, теперь здоровый интерес. А так, очень много людей, неудовлетворенных своей внешностью было и в советское время, но они тогда не знали ни куда обратиться, ничего.

Потом опыт у хирургов был по некоторым операциям минимальный. Это такие операции, как ринопластика и вообще молодая операция — увеличение груди при помощи имплантантов. Весь опыт по ним приобретался за последние 10 лет, я сам это помню. Но мне повезло с этим, я прошел хорошую школу ринопластики: я видел как оперируют на кафедре, я видел как оперирует один грузинский хирург, я видел как оперирует лор-хирург, как оперируют французы, итальянцы. И вот из этого всего сложилось что-то свое.

Корр.: Чем еще кроме работы вы интересуетесь? Продолжаете ли учебу или сами преподаете на родной кафедре РУДН? Пишите ли научные работы и где их можно найти?Отари Гогиберидзе: Ну, учиться приходится всегда, на тех же конференциях, даже если ничего нового не увидишь, хотя бы напомнишь себе что-то. Литературу специальную постоянно просматриваю, какие-то журналы, монографии. Какой-то случай если вдруг происходит неординарный, он все равно доходит и обсуждается нами. Что касается преподавания, то речь идет о лекциях на кафедре челюстно-лицевой хирургии факультета повышения квалификации мед. работников.

Насчет хобби, это сложно. У меня времени на это просто нет. Когда меня спрашивают, что я делаю после работы, я говорю: «Я работаю дальше». А так машины люблю…

Корр.: Вы являетесь обладателем Российской премии в области красоты и здоровья «ГРАЦИЯ» в номинации «Лучший пластический хирург 2006» — расскажите, как вам это удалось и что изменилась ваша жизнь после получения этого почетного приза?Отари Гогиберидзе: Я думаю, что это как раз за счет количества пациентов. Там же голосование пациентов учитывалось.

Ничего не изменилось после этого. Как было стабильное количество пациентов, так оно и осталось, как записывались за 1,5 месяца вперед, так они и записываются. Просто теперь они еще и об этом знают. Так что ответственности больше навалилось…

Корр.: Как, по-вашему, можно ли сказать, что российская хирургия является одной из ведущих в мире?Отари Гогиберидзе: Да, можно. Я считаю, что пластическая хирургия в России представлена очень хорошо, ведь у нас существуют целые школы или направления. Это московская школа, хотя в ней еще есть много подшкол, это Екатеринбург, это Питер.

И есть четкое разделение пластических хирургов на реконструктивных и эстетических, и их нельзя путать. Я например — эстетический хирург и знаю свое дело от и до. Я не занимаюсь тем, чем занимаются ожоговики или микрохирургии, хотя это тоже пластическая хирургия. Каждый должен заниматься своим делом и заниматься им хорошо.

Отари Гогиберидзе: «Не стоит гнаться за чужими идеалами красоты» — Красота и здоровье

У меня все члены семьи далеки от профессии врачей, поэтому мой выбор был абсолютно самостоятельным. Я думаю, дело в том, что меня очень впечатлил образ врача в белом халате, когда я, будучи еще мальчишкой, заболел и лежал в больнице. Мне врач показался очень серьезным и каким-то невероятно значимым. И уже в пятнадцать лет я пошел работать санитаром в роддом, где мыл полы, собирал пеленки и самое главное — наблюдал за врачами. Все это повлияло на то, что после школы я уверенным шагом направился в мединститут сдавать экзамены.
Я закончил Российский Университет Дружбы Народов имени Патриса Лумумбы. Во время учебы меня всегда интересовали именно хирургическое аспекты. Даже изучая инфекционные болезни, я с удовольствием погружался в обследования, связанные с ручными манипуляциями. Таким образом, я выявил в себе конкретный интерес именно к хирургии. А поскольку в студенческие годы у нас на кафедре было много знаменитых пластических хирургов, то я стал заниматься в этом направлении и сейчас бесконечно рад своему выбору. Несмотря на прошествии лет, с университетом я не расстался, и в настоящее время я являюсь доцентом кафедры челюстно-лицевой хирургии, где преподаю медицинским сотрудникам, повышающим квалификацию.

Когда ты владеешь собственной клиникой, у тебя есть возможность создавать максимально комфортные, идеальные условия для пациентов. В прошлом я уже был совладельцем клиники, и за три года работы мне удалось превратить ее в успешную и узнаваемую в Москве. Потом я довольно долго работал на другие медицинские учреждения, пока не открыл свою собственную клинику — «Время красоты». Многие пациенты приходят ко мне, потому что знают мое имя и качество моей работы. Мне хорошо знакомы все тонкости и нюансы внутренней кухни медицинского учреждения. Очень важно, чтобы пациент чувствовал себя удобно во всех отношениях: его должна окружать приятная обстановка и доброжелательный персонал, к его услугам должны быть программы быстрой реабилитации после операций. Каждая мелочь имеет значение, даже состав ежедневного меню. Важно все, что позволяет удовлетворять пожелания клиентов и строить грамотные отношения между пациентом и клиникой.

Отари Гогиберидзе и его жена Яна Лапутина. На вопрос журналистов: «Кто для вас является идеалом красоты?» — он всегда отвечает: «Воплощение идеала женской красоты — это моя жена». Фото: материалы пресс-служб.

Во время пластической операции хирург, который занимается любимым делом, отдыхает. Голова четко знает, что нужно делать в каждый конкретный момент, а руки сами выполняют все необходимое. Когда понимаешь, что все идет отлично, видишь хороший результат, то получаешь огромное удовлетворение от работы. Самое сложное в нашей профессии — это общение с пациентом. Необходимо большое терпение, умение находить подход к людям, донести до них нужную информацию и услышать, чего хотят они. Бывает, пациенты чего-то недопонимают, и приходится объяснять снова и снова, быть готовым в любой момент прийти на помощь.

Пластические операции имеет смысл делать по месту жительства. Уровень квалификации специалистов сейчас примерно одинаков у нас и за рубежом (в Москве, например, есть хирурги высочайшего мирового класса). Выбирая клинику, надо понимать, что всегда лучше, чтобы врач был рядом, а не в другой стране. Конечно, если у вас есть возможность на месяц уехать в Европу или Америку, а потом приезжать на плановые осмотры, вопрос местоположения снимается.

Сегодняшние пациенты стали более разборчивыми и информированными, чем десять лет назад. Раньше их интересовало, сможет ли хирург сделать то, чего они хотят, и сколько продержатся синяки. Сейчас доходит до смешного: вооружившись сведениями из Интернета, они приходят и рассказывают врачу, какую методику тот должен применять во время операции. С другой стороны, начитанные пациенты более подготовлены и знают, чего ждать от пластики, как будет проходить послеоперационный период.


За последние годы увеличилось число клиентов-мужчин.
Чаще всего они хотят изменить форму носа, подтянуть веки и убрать лишний жир с талии, живота. Женщины стали гораздо реже прибегать к круговой подтяжке лица, но у них по-прежнему лидируют операции по увеличению груди, коррекции носа и век.

В моей работе каждый случай интересный, поскольку я занимаюсь эстетической коррекцией. Но бывают и удивительные случаи. Однажды, много лет назад, ко мне пришел мужчина с желанием сделать отопластику. Он мне показал свою фотографию в кругу друзей, где у него абсолютно нормальные уши. А передо мною сидел явно лопоухий пациент. Как выяснилось, он много лет приклеивал уши на двусторонний скотч и был абсолютно доволен своим внешним видом. Но настал тот момент, когда он влюбился в девушку и сообщил ей, что за ушами у него специальное приспособление, чтобы лучше слышать. Девушка милосердно стало говорить очень громко, чтобы помочь своему любимому ее лучше слышать. У него же от ее тональности стала постоянно болеть готова, но признаваться в том, что он просто лопоухий, а не слабослышаший, означало бы на корню подорвать доверие. И желание прожить с этой девушкой свою жизнь подтолкнуло его сделать пластическую операцию. Так под предлогом коррекции слуха он попал ко мне и вышел человеком не только с прекрасным слухом, но и с идеальной формой ушей.

Отари и его жена Яна на отдыхе. Хирург признался, что хотел бы сделать ринопластику с целью коррекции носовой перегородки, которая у него искривлена. Фото: материалы пресс-служб.

Эндоскопические методики, вызывающие большой интерес в качестве альтернативы скальпелю, на самом деле обладают очень ограниченными возможностями. С их помощью можно подтянуть лоб и среднюю треть лица, но они не уберут второй подбородок, «брыли» и излишки кожи. Вообще, пока косметология каким-то волшебным образом не научится сокращать или убирать избыток растянутых кожных тканей, возникающий с возрастом, без пластической хирургии не обойтись.

В какой-то степени аппаратная и инъекционная косметология способна заменить или по крайней мере отдалить хирургическое вмешательство. Если сравнить, как выглядела сорокалетняя женщина пятнадцать-двадцать лет назад и сейчас, то можно заметить явные тенденции к омоложению. Сегодня у прекрасного пола есть доступ к качественной биоактивной косметике, профессиональным салонным процедурам и аппаратным технологиям, позволяющим отодвинуть появление явных признаков старения на десять-пятнадцать лет. Кроме того, играет свою роль и психологический фактор: раньше женщина в пятьдесят лет уже готовилась выходить на пенсию и нянчиться с внуками, а современные «пенсионерки» энергичны и целеустремленны, они работают, держат себя в форме, модно одеваются. Молодость зависит от внутреннего настроя.

Если пациент не до конца понимает необходимость проведения пластической операции или сам не знает, чего хочет, ему следует отказать в данный момент. Есть категория людей, страдающих дисморфофобией (неприятием собственной внешности), и как бы удачно ни сработал хирург, они все равно останутся недовольны результатом. Не менее сложными пациентами являются те, кто пытается решить свои жизненные проблемы (не складывается личная жизнь, неприятности на работе и прочее) путем изменения внешности. Потому что после выпрямления носа муж не вернется и отношения с начальством не улучшатся, а обвинят во всем хирурга. Вообще человека, находящегося в сильном стрессе, нельзя оперировать, потому что это повлияет в том числе и на процесс реабилитации.

Не стоит гнаться за чужими идеалами красоты. К чести наших женщин, надо отметить, что если много лет назад некоторые из них приходили с фотографиями знаменитостей и просили сделать нос, как у Ким Бейсингер, то нынче все стараются сохранить свою индивидуальность. Российские женщины в принципе очень красивые, зачем им гнаться за кем-то?

В сорок один год рождение дочери воспринимается иначе, чем в двадцать. Сейчас я отношусь к ребенку более чутко, сам стал более осторожным, мне хочется успеть дать дочке много всего полезного и хорошего. Я присутствовал во время родов, хоть и вышел в момент самого рождения. На мне был хирургический халат, бахилы, и я чувствовал себя как хирург в медицинском учреждении, но при этом не выполнял привычные функции, а был немного ошалевшим отцом. Держал за руку жену, старался поддержать ее и проявить заботу. Мне кажется, это нормальное поведение для мужчины, здесь нечем хвастаться. Особо захватывающий и запоминающийся момент — когда берешь на руки новорожденный крошечный комочек. Раньше новоиспеченным отцам такого не позволялось, они могли наблюдать своего ребенка только в окне роддома. Хотя при появлении на свет первой дочери восемнадцать лет назад я воспользовался тем, что проходил в том же роддоме медицинскую практику, и смог увидеть дочь сразу после рождения.

Отари Гогиберидзе: «У меня такой стаж, что я знаю заранее, чего хочет клиентка» — Красота

Отари Теймуразович, расскажите-ка, что новенького случилось в мире пластической хирургии. Какие тренды?

Первое – пластическая хирургия стала более щадящей. Второе – женщины подсели на ЗОЖ, побросали курение, стали заниматься спортом и следить за осанкой. А следовательно, все позже прибегать к пластике, ведь, скажу банальность, здоровый образ жизни дает высокое качество кожи. Третье – это психология: мы больше не молодимся, а хотим выглядеть хорошо, но на свой возраст. Молодиться бессмысленно: ну, допустим, у тебя лицо тридцатилетней, но ведь есть и руки, и осанка, и гормональные процессы. Недавно пришла ко мне прооперированная у другого врача пациентка и давай кокетничать: «На сколько лет я выгляжу?» – «Ну на сорок два-сорок три». Она сникла: думала, я дам ей тридцатник. Но, поверьте, я все вижу.

Итог такой: если раньше возраст «сорок плюс» был средним для клиентки на круговую подтяжку лица, то сегодня такую операцию выполняем с пятидесяти пяти и дальше. Сегодня даме за сорок я лучше сделаю блефаропластику верхних и нижних век, уберу грыжи. Блефаропластика стала отличная – оставляет прежний разрез глаз, то есть не меняются лицо, взгляд. Женщина остается похожей на себя плюс перестает отекать. На такую операцию часто приходят и мужчины: «Доктор, я так отекаю, что партнеры на переговорах думают: бухал всю ночь. А я не бухал!» Да хоть бы и бухал, впрочем, все мы мужчины, отчего не выпить… О, по поводу «выглядеть на свой возраст» – недавно посмотрел две «Аферы Томаса Крауна»: актриса Фэй Данауэй играет и в первом фильме, 1968 года, и в ремейке 1999-го. Рассматривал ее в упор, как хирург: ясное дело, что она себе что-то там наколола и подтяжку, и пластику век сделала, но качество кожи у нее лучше, чем в молодости. Все до последней оспинки свели.

Да, сейчас явный тренд на «стареть красиво». Взять хоть всех этих моделей-бабулек в рекламе Dolce & Gabbana и прочих, которых нам ставят в пример. И русские женщины, обладая другой композицией лица и другой кожей, ахают: «Стареть не страшно, буду как манекенщица Кармен Делль’Орефиче», а ведь фигушки.

Не люблю это «стареть красиво»… Часто наблюдал в Германии, иногда во Франции или Англии этих борющихся со старостью женщин. Тут им укололи, тут отгладили, там искусственно создали отек, чтобы был эффект припухлости, и вот они все выходят такие свеженькие. А по сути – ничего не сделали. Не надо искусственным образом «стареть красиво» – везде есть мера, и сейчас тренд на естественность. Это касается, кстати, и имплантатов в грудь.

Да, помню, как-то на «Пусть говорят» нынешняя хозяйка портала Peopletalk Лаура Джугелия – не забуду эту фразу – сказала: «Сейчас носят маленькую грудь!» (Смеется.) Сейчас хотят «чтобы было естественно», из двадцати клиенток одна просит «побольше». А многие с плоской грудью мечтают о маленькой-маленькой, размера первого. Но такую я сделать не могу – некрасиво: слишком большое межгрудное пространство. Проблема только усугубится. Вам нужны два холма, неестественно выпирающие на грудной клетке? Надо все равно делать побольше. Приходится показывать, объяснять. 

Слушайте, вот вы называете себя: «Я – хирург-эстетист». Судите о том, что красиво, а что – нет. Выходит, у вас есть некий эстетический идеал, так сказать, требование времени? Тонкий нос, изящный подбородок, высокие скулы. То есть именно то, что делает миллион прооперированных звезд «Инстаграма» до ужаса одинаковыми.

Нет! Нет такого идеала. То есть золотое сечение – это да, а вот все эти «маски красоты» – глупость. Ко мне часто приходят с вопросом: «А что бы вы во мне изменили?» Это самый неправильный вопрос. Садятся такие: «Ну вот я к вам пришла». Очень хорошо, говорю, и что. «Вот, мне пятьдесят лет – пора, наверное». Я говорю: что пора? «Ну что-то делать». А что делать? Вы меня устраиваете вообще по любому поводу, хоть с морщинками, хоть без. Вы есть. У вас есть характер, руки, ноги тоже на месте, нос, уши, веки, глаза. Вы меня устраиваете как женщина, как человек. Другой вопрос, что, видя себя в зеркале, вы находите то, что вас не устраивает. Вы же не просто так пришли. Что вы хотите?

То есть вы не говорите, что типа надо подтянуть носогубки?

Нет. Это человек должен сказать: «Я бы хотела исправить овал лица, что-то изменить в такой-то области» – и тогда да, мы начинаем разговор о том, что я могу сделать по такой-то технологии.

Но вы никогда не говорите, что с овалом лица надо еще и нос изменить?

Никогда, принципиально. Я один раз очень давно попал в ситуацию, когда сдуру ляпнул… Пришла ко мне пациентка: «Вот, я дожила до сорока семи лет и наконец решилась…» А у нее нос огромный, кривой, там прям какая-то серьезная посттравматическая деформация. Я говорю: «Хорошо, нос я вам сделаю», а она: «Нос не интересует, я за подтяжкой лица». И неловкая ужасно ситуация получилась, может, она вообще о своем носе не думала… Нехорошо так.

Ну все-таки – об эстетическом. Вот приходит к вам девушка и требует курносый нос. А вы понимаете, что он ну никак не пойдет – некрасиво будет. Вот на ваш эстетический вкус.

Курносость подходит не всем. Бывает хорошее лицо, хорошая форма у скелета – вы уж простите, что я грубо, но по-медицински это так звучит. И с такой формой редко кому идет прогиб в области носа, теряется все благородство. Лучше сделать ровный нос и слегка вздернуть кончик. Единственный случай, когда поднять кончик действительно нелишне, так это в случае, когда нос слегка как бы крючком: с возрастом крошечные мышцы, которые есть на кончике, расслабляются, кончик опускается еще больше. Тогда люди говорят, что «нос растет», хотя это не так. И все это надо до пациентки донести, ведь человек обычно видит себя анфас и не видит в профиль. Или вот: «Хочу уменьшить кончик носа!» А если его уменьшить, вылезет горбинка, которая пока маленькая, но будет казаться большой. И приходится все это объяснять на пальцах.

А модное компьютерное 3Д-моделирование?

О, постоянно спрашивают: «А вы делаете моделирование? А почему нет?» А чего я буду аферой заниматься? Рисовать в «Фотошопе» непонятно что? А пациентка будет просить: «А можно мне ниже спинку?» Да, можно! Если тебе нужна красивая 3Д-картинка. Грудь, которая еще не рожала, можно хоть как-то худо-бедно смоделировать. Рожавшую и отвисшую – нельзя. Нос – это набор хрящей, слизистой, кожи, подкожно-жировой клетчатки и так далее. Как все это будет себя вести на операции? А как будет сокращаться кожа? Толстая она или худая? У женщин еще и циклы, при которых гормоны ну просто лихорадит. И именно от гормонов зависит, как будут заживать рубцы. Ну как тут смоделировать и получить ровно тот результат, что смоделировал? 

То есть объясняете на пальцах.

Да, но с этим никаких проблем нет. У меня такой стаж, что я, как предсказатель, знаю заранее, чего хочет клиентка: «Вот вы сейчас сказали то, что я хотела!»

Знаю, вы и жене, Яне Лапутиной, нос сделали.

Ой, не делал бы, если бы она меня не извела с этим носом – у нее еще и проблемы с дыханием были, что в девяноста случаях касается тех, кто приходит ко мне на ринопластику. И мы тогда еще не были женаты.

А еще какие-то операции Яне рекомендуете?

То, что делает с собой Яна, лежит в области косметологии. Филлеры, массажи, примочки, припарки – это не моя профессиональная область, я к этому не имею отношения.

А старшая дочь (Софико, 21 год. – Прим. SNC) что-то просит? 

(Мрачно.) Боится. И правильно делает. Софико работает у меня в клинике администратором. Она, конечно, тут насмотрелась на разных дам, и очень красивых, и многих своих подружек ко мне привела. Я вижу, что у нее горят глаза, но достаточно одного моего взгляда, чтобы пресечь все это. Слушайте, вот вы говорили про одинаковые губы, носы, скулы на тусовках…

Да, и еще брови погуще.

А кто все эти девушки? Это такие хищницы. Они приехали из провинции покорять Москву – обратите внимание, я сейчас, извиняюсь, не про б****о, а про нормальные жизненные амбиции. Ну надо девушке в общество попасть. Она приезжает в нелепой одежде, джинсики там, стразики. Ногти длинные, с рисуночками – нет чтобы в один цвет покрасить или французский маникюр сделать – ну или острые такие, кошмар просто. Ну да бог с ним, это неважно, она их еще обстрижет, сообразит, что, чем пластмасски клеить, лучше сделать шеллак, но она приезжает и почему-то считает, что необходимо увеличить губы. Это просто мода такая. Завтра еще что-нибудь придумают.

Но ведь мода сейчас как раз на естественные губы. Посмотрите хоть на рекламные кампании последних двух лет или на моделей, которых выбирают кастинг-директора.

Конечно, естественные. Я ж говорю, все просят естественные губы, естественный разрез глаз, естественную грудь. Но, смотрите, бывает, родишься вот такой (поджимает верхнюю губу в ниточку), а хочется хоть немного вывернуть контур. Это нормально, она же женщина. Всю жизнь женщины подрисовывали контурным карандашом и помадой эту губу. А тут она понимает: есть выход, можно и без этого. Ну чего она будет, как лохушка, ходить с этой помадой?

Сейчас все чаще говорят о том, что мужик пошел подкованный и надутые гелем губы считывает на раз-два. Глядя на фотографии актрисы Магдалены Генеи или даже звезды «Инстаграма» Виктории Бони, которые вроде как не накачали губы, а сделали специальную операцию – хейлопластику, – все охотнее ложатся под нож.

Зачем? Нет, для хирургической операции губ есть показания – например, короткая уздечка, слишком короткое или, наоборот, длинное расстояние между носом и верхней губой. Можно подрезать уздечку, и тогда верхняя губа будет как бы длиннее, но заветной пухлости это не даст. Операционное вмешательство – травматично. Скажите, зачем женщине себя травмировать? 

То есть филлер?

Да, филлер. Есть первоклассные специалисты, которые сделают инъекции просто суперски. И ничего там видно не будет – в жизни не отличите сделанные губы от своих. А сейчас еще моден этот липофиллинг. Просто прутся все. «Давай пропустим мой жир через центрифугу, закачаем в веки». Или губы. Или грудь. Знаете, сколько я жировых кист поубирал, которые после этого образуются? Зачем делать это? Зачем эта ужасная услуга, если есть филлеры, которые рассосутся – и все? Иди и сделай себе губки, какая проблема? А то: тут забрать, здесь отсосать – это ужас. На самом деле пересадкой жира увлекались и пятнадцать лет назад – к сожалению, ничего принципиально нового в пластической хирургии не возникает, просто откапывают что-то и заводят старую шарманку: «А давай с ляжек отсосем и в грудь вставим». Даже на то, что при таких раскладах затруднена диагностика рака молочной железы, женщинам плевать.

Хорошо. Вот вам еще задачка. Комки Биша – дико модная нынче история. У нас в щеках есть ненужные жировые комочки, и если их удалить, то можно здорово похудеть в области лица и получить эффект как бы слегка втянутых щек.

История про комки Биша была всегда. Я еще на ординатуре учился их удалять. Но только сейчас новое поколение, молодежь, приходит ко мне за этими комками – им прямо нужно от комков избавиться! Я раньше соглашался это делать, а теперь перестал. Понимаете, наблюдаю оперированных таким образом пациенток долгие годы и убедился: эта припухлость все же нужна, она должна быть, понимаете? На месте удаленного комка Биша возникает рубец. С возрастом щеки западают, происходит дистрофия лица. А щеки уже ничем не заполнить, ведь рубец не растягивается. Он только тянет ткани вниз, лицо тяжелеет.

Хорошо. Как вам мода на огромные попы?

Как у Ким Кардашян, что ли? Ну слушайте, у каждой части света свои требования. В Лос-Анджелесе любят большую грудь, а Нью-Йорку подавай грудь «поинтеллектуальнее». В Бразилии обожают такие попы, но в наших реалиях над тобой же ржать будут. И сколько же белья нужно, чтобы такой зад обогреть? Холодно! А еще каждый посчитает своим долгом тебя за эту попу ущипнуть. Я делаю инъекции девушкам, у которых ну совсем попы нет, а то, что есть, еще и провисает. Ставлю имплантаты бедняжкам, и они немного округляются. Ну вот попка нормальная (показывает фото худенькой, но симпатичной попы). А как у Кардашян делать – не могу себе позволить, не хочу. Чтобы потом показывали пальцем и говорили, что это моя работа.

То есть откажете.

Да, я могу отказать, это мое право. Эстетическая такая прихоть. Я сытый доктор (Смеется.) и без того пятьсот пятьдесят операций в год делаю.

А кому еще откажете? Сейчас вот прогремела история со смертью в московской клинике пластической хирургии продюсера Маши Малиновской, Даны Борисовой и других поп-звезд Тима Брика. Умер, как выяснилось, от медицинских препаратов, и пластический хирург тут ни при чем, но в клинику он привел актрису…

Вы девушек из «Дома-2» называете актрисами? (Смеется.)

И она вспоминает: «Тим привел меня, чтобы проконсультироваться по поводу увеличения груди, а еще мы поговорили об увеличении попы…» – и как-то меня это, знаете, покоробило. Ведь у самой глаза, как у овцы, которая ни черта не хочет и не понимает, надо ли ей ложиться под нож на самом деле. Вот приведут к вам такие «поющие трусы»…

Ко мне сейчас почему-то все эти «трусы» ходят и «Дом-2» тоже. Но я сразу сказал, что видеть их не хочу – мне не нужен ни «Дом», ни «Каникулы», ни «Мексика». У каждого хирурга свой уровень пациентов. Эти девушки для меня не реклама, они мне не интересны. Я вот несколько раз был на передаче «Пусть говорят» и забирал к себе людей с реально серьезными проблемами. У одной из головы вынул салфетку, которую там забыли два года назад во время лифтинга в Перми. Вот эти реальные вещи – мы светились, да, но мы помогали.

А, допустим, приведет парень девушку такую, с бессмысленными глазами, и скажет: а сделайте ей грудь! 

Ну чего, сделаем. У меня были случаи похуже. Как-то привел парень девушку с такой просьбой. Сам ходил на операцию, навещал в палате, приносил цветы. А потом пациентка… исчезла. Парень звонил, спрашивал, чего это она не приходит, куда делась. Мы разводим руками. Так что он заплатил за ее грудь, а она почему-то исчезла. (Улыбается.)

Хорошо, вернемся к трендам. Корея. Сейчас все стремятся оперироваться именно там. Дескать, пластическая хирургия в Азии дошла до такого совершенства, что можно выйти в обеденный перерыв – и вернуться с новым носом. А еще говорят, что новейшие препараты там проходят сертификацию в сто раз быстрее, чем в Америке или у нас.

Можно выйти в перерыв и вернуться с новым носом. Только это будет не пластическая операция, а косметическая. Все те же филлеры сглаживают спинку носа, маскируют горбинку. Но это не хирургия. Хирургия – это всегда травма и серьезный реабилитационный период, никаких чудес здесь нет. Нос – это вообще ожидание результата от полугода.

То есть все та же хурма. Хорошо, скажите следующее. Вот у людей мало-мальски медийных есть ощущение прессинга. Девушек вроде Ксении Собчак или Ренаты Литвиновой фотографируют постоянно, с разных ракурсов, иногда крайне невыгодных. Потом эти фотографии появляются на форумах – и пошли обсуждать, кто страшный или старый. Наверное, такое внимание формирует серьезный невроз. К вам часто за идеальными подбородками, скулами, линиями челюсти обращаются телеведущие?

(Смеется.) Вот пришла одна, любовь всей моей жизни из телевизора. Она сидит, ну такая перетянутая – глаза аж не закрываются. И думаешь: елки-палки, на кого же она похожа. А потом вспоминаешь: когда увидел ее впервые, тебе ж самому лет двадцать было, а ей – под тридцать. Сейчас ей под пятьдесят пять, а она изрезанная вся. В телевизоре ее уложили, грим сделали, телик еще плюс четыре килограмма дает, там она вроде хорошенькая. Я всем, кто комплексует по поводу своего изображения на видео, это говорю. Грим, свет, ретушь! Знаете, как уродует человека вспышка? Вот фотограф меня снимает, он знает. Пациентки после такого разговора аж выдыхают.

Ну а все-таки, пришла женщина и говорит: «В зеркале я себе нравлюсь, все нормально. Но в телевизоре – караул! Давайте мне второй подбородок, видимый только камере, отрежем?»

Ну давай, что. Если убирается – то уберем, если не убирается – тогда не убираем.

А чьи фотографии вам приносят чаще всего со словами: «Хочу быть на нее похожей?»

Да много кого. У кого-то носик нравится, у кого-то – губы. Недавно заглянула девушка, едва вошла в дверь и такая: «Я очень похожа на Анджелину Джоли, мне только нос осталось сделать!» Она. На Анджелину Джоли, вот эту вот, анорексичную. Ну мы сели разбирать, я пытался влезть к ней в голову и понять, какое именно сходство она увидела. (Смеется.) Я, кстати, вообще не вижу в Джоли красоты. Как мужчине она мне никак.

А кто нравится?

Келли Леброн из «Женщины в красном». У нее губки такие прикольные, ну нормальная тетка. (Улыбается.) Вообще я всяких люблю. Брюнеток, наверное, больше. 

Кстати о знаменитостях. Мне кажется, имидж пластической хирургии серьезно подпортили недавние эксперименты актрис Рене Зеллвегер и Умы Турман, изменивших себя буквально до неузнаваемости.

А, Ума Турман, это которая на Орбакайте похожа?

Вы серьезно считаете ее похожей на Кристину Орбакайте?

Ага, конструкция лица та же, по-моему, очень похожа, прямо вижу их. Что до вашего вопроса… Ну да, они много чего с собой сделали, там и блефаропластика, и лифтинг, но, слушайте, фотографировали их с отеком. Спокойно! Пройдет несколько месяцев, и вернет Рене себе свои глазки.

Ну бог миловал. Последний вопрос. Наверняка слышали историю про китаянку, которая сделала себе миллион пластических операций, стала красавицей, вышла замуж и родила троих детей, которые получились уродцами – в маму! А муж жену потом засудил. Как вам это с точки зрения справедливости и морали?

Ну чего, отличный у мужика адвокат! (Хохочет.) И она молодец. Стала красоткой, мужика соблазнила. Все молодцы в этой истории. 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *