Современные писательницы женщины россии: Женщины о женщинах: 5 книжных новинок современных писательниц

Содержание

Женщины в истории литературы

Как всем доказать, что ты талантлива? Добиться успеха!

Так уж сложилась, что женщинам пробивать себе дорогу всегда было непросто. В прошлые века сферой деятельности прекрасного пола были дом, быт, семья и мелкие ремесла, такие как шитье и вышивание. Занятия искусством и науками были чисто мужскими, а женщине предоставлялась возможность стать музой, помощницей, но никак не творцом. Как говорила Вера Павловна в романе Чернышевского «Что делать?», женщинам оставалось лишь «быть членами семьи», «гувернантками» и «давать какие-нибудь уроки».


Конечно, и в прошлом появлялись выдающиеся женщины, которые нарушали сложившийся стереотип, но это было чем-то исключительным, скандальным, а порой даже неприличным. Самое малое: женщину-писателя или врача общество не принимало всерьез. Поэтому Жорж Санд надела мужской костюм и сменила свое имя. А доброжелатели советовали Джоан Роулинг и сестрам Бронте взять мужские псевдонимы, чтобы издатели обратили должное внимание на их творчество.


В мире

Некоторым женщинам все-таки удалось сделать себе имя в писательской среде. Одной из первых писательниц была Хросвита Гандерсгеймская — поэтесса и прозаик X века из Саксонии. Эта талантливая монахиня писала назидательные комедии на латыни и так прославилась своими произведениями, что слух о ней дошел до Генриха II Баварского, который не только оценил ее труды, но заказал ей поэму, в которой воспевалось аббатство Гандерсхайм — «Начала Гандерсгеймской обители».

Если вдруг вы еще не знакомы с Сэй-Сёнагон, стоит познакомиться. Эта придворная дама жила в Японии примерно в то же время, что и Хросвита Гандерсгеймская. Она умела искусно слагать стихи и основала особый прозаический жанр — дзуйхицу (яп. «вслед за кистью»). В «Записках у изголовья» она детально рассказывает о придворной жизни, иронично описывает аристократию и ее привычки. Настоящая куртуазная литература по-японски.

До XIX века известных писательниц было очень мало. Но вскоре на литературной арене появились те, чьи имена до сих пор сразу приходят на ум при словах «женщина-писатель»: Джейн Остин — «Первая леди» английской литературы, сестры Бронте и Мэри Шелли. Своим успехом эти дамы наглядно показали, что выдающимися литераторами могут быть не только мужчины.

Литература — отражение состояния общества, она меняется вместе с ним. В XX веке мы видим гораздо больше женщин во всех сферах, в том числе и в писательской. Женская литература стала увереннее, на нее стали обращать внимание и ценить. В 1909 году

Сельма Лагерлёф стала первой женщиной, которая получила Нобелевскую премию по литературе. С ее творчеством мы сталкиваемся еще в детстве: именно она написала «Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями». В 1955 году в СССР сказку превратили в полнометражный мультфильм «Заколдованный мальчик».

Говоря о женщинах в литературе, нельзя не вспомнить двух настоящих «рекордсменок» — Агату Кристи и Маргарет Митчелл.

При слове «детектив» всплывают в памяти два имени — одно мужское и одно женское: Артур Конан Дойль и 

Агата Кристи. Сложно представить более успешного писателя, чем Кристи. Примерный тираж ее книг составляет около 4 миллиардов. Писательница вх в десятку самых публикуемых авторов. К тому же произведения госпожи Кристи пользуются популярностью не только у читателей, но и у театралов: например, «Мышеловка» идет в Лондоне непрерывно с 1952 года! О творческом процессе Агата говорила, что все свои романы она обдумывала во время вязания в кругу друзей, а когда садилась за письменный стол, книга была уже полностью готова у нее в голове.

Маргарет Митчелл не оставила такого обширного литературного наследия, как Агата Кристи, но успех романа «Унесенные ветром» колоссален. В 2014 году результаты опроса Harris Poll показали, что роман Митчелл все еще остается на втором месте по популярности в США после Библии. А его экранизация — с Кларком Гейблом и Вивьен Ли в главных ролях — вошел в золотой фонд мирового кинематографа и давно стал классикой. 

Писатель всегда передает в произведениях свое видение мира, и чем необычнее это видение, тем более запоминающимся получается повествование. И кто уж точно видел мир по-своему, так это Вирджиния Вулф — яркая личность эпохи модернизма. Вулф была членом Блумсберийского кружка, который славился свободолюбивыми нравами и стремлениями к художественному поиску. Это очень повлияло на ее творчество. Она создавала произведения, которые очень точно отражали не только проблемы общества, но и показывали их по-новому, как, например, в романе «Орландо». Эта книга представляет собой искрометную пародию на столь любимый публикой жанр исторических биографий. Здесь нет места ханжеству, а торжествуют ирония и абсурд.

У каждой женщины, если она собирается писать, должны быть средства и своя комната

Вирджиния Вулф

Писательница, литературный критик.

Очень сложно выбрать «самых лучших», «самых успешных» или «самых влиятельных» писательниц. Каждая внесла в литературу очень серьезный вклад, укрепила статус женщин не только в писательской сфере, но в обществе в целом. В этой статье мы и не стремимся рассказать обо всех. Но есть такие, которых нельзя не упомянуть. Например,

Урсула Ле Гуин. Казалось бы, не очень знакомое имя, тем не менее она одна из самых выдающихся и титулованных писателей-фантастов, и речь сейчас не только о женщинах. Очень часто женское творчество ассоциируются с любовными романами и сентиментальными стихами, поэтому мы решили сказать об авторе, который для многих может стать открытием. Кстати, мультфильм «Сказания Земноморья» знаменитой студии «Гибли» создан именно по произведениям Ле Гуин.

Перенесемся на Восток. Иран подарил миру талантливых женщин:

Аниту Амирезвани и Маржан Сатрапи. Обе не живут на исторической родине, но она оставила глубокий след в их творчестве. Благодаря им мы может взглянуть изнутри на то общество, которое кажется нам таким другим и таким закрытым.

Еще одно имя: Тони Моррисон. В 1988 году она стала обладательницей Пулитцеровской премии за роман «Возлюбленная», а 1993 году она получила Нобелевскую премию по литературе как писательница, «которая в своих полных мечты и поэзии романах оживила важный аспект американской реальности». Ее произведения открывают для многих ту сторону общественной жизни, которая кажется такой далекой и незнакомой. В своих романах Моррисон дает понять, насколько мир может быть жесток по отношению к тем, кто непохож на других, как общество и его стандарты формируют не только наше отношение к самим себе, но и как оно может травмировать своими ожиданиями тех, кто им не соответствует.

Сколько еще есть чудесных имен: Донна Тартт, Антония Байетт, Джоан Роулинг (она уже давно не только автор Гарри Поттера), Франсуаза Саган… Каким сказочным сделали детство миллионов детей Астрид Линдгрен и Туве Янссон. Но, как мы уже сказали, нельзя упомянуть всех, иначе мы рискуем написать энциклопедию.

В России

Среди русских женщин-литераторов первыми снискали известность поэтессы Серебряного века:

Зинаида Гиппиус, Анна Ахматова, Марина Цветаева. Однако женщины в России творили и в предшествующие века.

Начнем с Екатерины II. Ей — выдающемуся политику и государственному реформатору — была близка литературная деятельность. Она писала в воспоминаниях: «Я не могу видеть чистого пера без того, чтобы не испытывать желания немедленно окунуть его в чернила». Императрица оставила после себя огромное собрание сочинений, была постоянным автором сатирического журнала «Всякая всячина», по ее либретто были поставлены пять опер.

Мало кто сегодня знает кавалерист-девицу Надежду Дурову как писательницу, а между тем ею восхищался сам Пушкин и побуждал ее к литературному творчеству. Считается, что она была прототипом Шурочки Азаровой из «Гусарской баллады». Эта женщина прошла Отечественную войну 1812 года, командовала полуэскадроном и вышла в отставку в звании штабс-ротмистра. Положение женщины в обществе очень волновало Надежду, это стало одной из основных тем ее произведений: она страстно отстаивала права тогда почти бесправного женского пола. Она была воином и в прямом, и в переносном смысле, и такой осталась в истории.

Еще одна талантливая женщина прошлого — Евдокия Ростопчина. Область ее литературной деятельности весьма обширна: она писала и поэзию, и прозу, занималась переводами, создавала пьесы. Ее творчество ценили многое просвещенные умы того времени.

Тэффи сложно назвать неизвестной, она самая яркая писательница-сатирик XX века. Она была одним из постоянных авторов «Сатирикона», в числе ее поклонников был Николай II. Примечательно, что даже новой власти Тэффи «пригодилась»: уехав в эмиграцию, она описала негативные стороны новой жизни в рассказах, которые печатались в СССР с подачи Ленина. О творчестве Тэффи современники отзывались очень положительно, советская власть ее ругала, но все же ее рассказы были экранизированы в Советском Союзе. А это еще одно доказательство того, что хорошая литература остается вне политики.

В современной отечественной литературе много женских имен:

Людмила Петрушевская, Дина Рубина, Людмила Улицкая, Ольга Седакова… Роман Татьяны Устиновой «Вселенский заговор» в 2016 году стал четвертым в списке самым продаваемых книг: 105 тысяч экземпляров, это вам не шутки! И, наверное, самым успешным современным российским автором является женщина — Дарья Донцова. В 2015 году было выпущено почти 2 миллиона копий ее произведений. Мало кому в мире удается достичь таких высот. Ее коллега по детективному жанру Александра Маринина также имеет в копилке много достижений: более 10 книг экранизированы, а в 90-е годы сложно было найти человека, который бы не читал ее романы. Сегодня все чаще женщины в литературе получают заслуженное внимание и оценку. И это очень радует. Женщины не просто много пишут, они пишут хорошо. Хочется верить, что в будущем мы увидим еще больше достойных книг и больше новых имен.


Творчество без границ

Однако если человек занимается творчеством, то вовсе не важен его возраст, пол или происхождение. Главное — это те мысли и идеи, те уникальные художественные формы, которые он передает читателю. Мы всё еще живем в мире, полном стереотипов и предрассудков. Это относится не только к женщинам, но и к мужчинам, и к представителям различных профессий, жителям разных стран, да стоит ли все это перечислять. Так давайте станем больше внимания обращать на смысл, будем непредвзяты к новым лицам, и тогда получится то, что мы стремимся создать на Bookscriptor — новое свободное творческое пространство для всех. Поэтому дерзайте! Если вы сомневаетесь, начинать ли вам писать, — пишите, а если в ящике или на рабочем столе компьютера уже лежит рукопись — публикуйте. У вас есть все шансы на успех, и героини, о которых мы рассказали, — лучший тому пример!

Переходите в редактор и начните писать книгу прямо сейчас или загружайте готовую рукопись, чтобы опубликовать ее в нашем каталоге! 

Русские писатели за границей

Познакомиться с культурой другой страны, вдохновиться на написание нового произведения или поправить здоровье — в разные годы русских писателей за границу вели разные цели. Их впечатления об одной и той же стране иногда очень отличались. Мы вспомнили приключения известных отечественных литераторов, которые сохранились в их путевых заметках, письмах и книгах.

Михаил Ломоносов: Германия

Николай Кисляков. Портрет Михаила Ломоносова (фрагмент). 1963. Историко-мемориальный музей М.В. Ломоносова, село Ломоносово, Архангельская область

Михаил Ломоносов отправился в Германию в 1736 году, чтобы «усовершенствоваться в металлургии и прочих науках». Вместе с двумя другими российскими студентами, Дмитрием Виноградовым и Густавом Рейзером, он четыре года учился в Марбурге, а затем перебрался во Фрайбург. Многие местные порядки для Ломоносова были незнакомыми и непонятными, а русских людей в Германии в то время было немного. Барон Корф, который отправлял студентов на учебу, говорил: «Я наслышан, каковы нравы тамошних студентов, а поэтому бойтесь главных причин человеческой глупости — женщин, вина, табака и пива!..»

После строгости Духовной академии и Петербургского академического университета Ломоносов оказался в свободной атмосфере марбургского университета. Кутежи, драки, дуэли здесь были обычным делом. А шпага — таким же обязательным аксессуаром студента, как бархатная куртка и кружевная рубашка. «Зело задиристы, — писал Ломоносов о немецких студентах, — то и дело пускают в ход кулаки, а то и шпаги». Обычно дружили и дрались учащиеся землячествами, поэтому поначалу трем русским приходилось нелегко. Подражая немецким студентам, Ломоносов купил себе кафтан, камзол, парик и начал брать уроки фехтования и танцев.

Михаил Ломоносов восхищался просвещенными европейцами: «Во всех европейских государствах позволено в академиях обучаться… всякого звания людям, не выключая посадских и крестьянских детей. А у нас в России при самом наук начинании уже сей источник регламентом по 24-му пункту заперт, где положенных в подушный оклад в университет принимать запрещается. Будто бы сорок алтын столь великая и казне тяжелая была сумма, которой жаль потерять на приобретение ученого природного россиянина».

Ломоносов вернулся на родину в 1741 году. Через несколько лет при его участии был учрежден Московский университет, в котором могли учиться представители всех сословий.

Денис Фонвизин: Франция, Германия и Италия

Неизвестный художник. Портрет Дениса Фонвизина (фрагмент). Гравюра с портрета Фридриха Брокгаузо. Иллюстрация из книги «Полное собрание сочинений Дениса Фонвизина». Санкт-Петербург: издание А.Ф. Маркса, 1893

Денис Фонвизин дважды ездил с супругой за границу на лечение. О своих впечатлениях он писал сестре Феодосии Аргамаковой, графу Никите Панину и дипломату Якову Булгакову. В первое путешествие писатель поехал во Францию в 1778 году. Вместе с женой он побывал во многих городах, но большую часть времени провел в Париже.

На родине Фонвизин привык к комфорту и чистоте. Первое, что он отметил, — грязь и смрад французских улиц: «При въезде в город ошибла нас мерзкая вонь, так что мы не могли уже никак усомниться, что приехали во Францию. Словом, о чистоте не имеют здесь нигде ниже понятия: все изволят лить из окон на улицу, и кто не хочет задохнуться, тот, конечно, окна не отворяет». Писателя поразила нищета простого люда и почти неиссякаемое богатство королевского дома.

«Я думал сперва, что Франция, по рассказам, земной рай. Но ошибся жестоко».

Шестью годами позже Денис Фонвизин отправился в Германию. Он побывал в Лейпциге, Мемеле, Франкфурте, Нюрнберге. Писатель осматривал все достопримечательности, посещал музеи и картинные галереи. Немецкие города в противовес Парижу были чистыми; знакомые писателя — аккуратными и педантичными, в их домах царил порядок. Однако объездив всю Германию, он заключил: «Здесь во всем генерально хуже нашего… У нас все лучше и мы больше люди, нежели немцы».

Далее Фонвизин поехал в Италию. Первое впечатление у него было неприятное: после опрятных немецких гостиниц «неизреченная мерзость, вонь и сырость» выгоняли его из итальянских трактиров. Но неудобства не мешали Фонвизину наслаждаться красотами страны. Во всех городах он бывал в древних церквях и соборах, рассматривал картины в музеях и частных коллекциях. Особенно поразила писателя столица: «Чем больше видим мы его [Рим], тем, кажется, больше смотреть остается». Больше всего в поездке по Италии, да и в целом по Европе, путешественника занимали произведения искусства, которые он считал «сокровищем неизреченным».

Читайте также:

Николай Гоголь: Италия

Федор Моллер. Портрет Николая Гоголя (фрагмент). 1841. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Провал спектакля по комедии «Ревизор» Николай Гоголь счел «восстанием против него России». Потрясенный неудачей, в 1836 году он уехал в Европу «разгулять свою тоску». За границей писатель пробыл с перерывами около 10 лет. Он жил в Германии, Швейцарии, Франции, но больше всего ему полюбилась Италия. Здесь он изучал памятники архитектуры, посещал мастерские художников и картинные галереи, любовался народной жизнью и «угощал» Римом приезжих русских приятелей.

«Когда въехал в Рим, я в первый раз не мог дать себе ясного отчета. Он показался маленьким. Но чем далее, он мне кажется большим и большим, строения огромнее, виды красивее, небо лучше, а картин, развалин и антиков смотреть на всю жизнь станет. Влюбляешься в Рим очень медленно, понемногу — и уж на всю жизнь».

И все же Рим оставался для писателя реальным городом: с пыльными дорогами, съемными душными квартирами, шумными трактирами и при этом — с античными руинами на соседних улицах. Столица Италии, писал Гоголь, стала его второй родиной. Пребывание в «прекрасном далеке», как называл он город, приносило ему душевный покой и вдохновение: «Как будто с целью всемогущая рука Промысла бросила меня под сверкающее небо Италии, чтобы я забыл о горе, о людях, о всем и весь впился в ее роскошные красы. Она заменила мне все. Я весел».

В Риме писатель закончил «Мертвые души». Однако через несколько лет жизни за рубежом он решил, что писать о России нужно все-таки в России. В 1848 году Николай Гоголь отплыл в Палестину, оттуда — в Константинополь, а потом в Одессу. Он окончательно вернулся в Россию.

Иван Гончаров: кругосветное путешествие

Иван Крамской. Портрет Ивана Гончарова (фрагмент). 1874. Государственная Третьяковская галерея, Москва

В 1852 году Иван Гончаров отправился в кругосветное путешествие. Для писателя это плавание было служебной командировкой: его назначили секретарем адмирала Евфимия Путятина. Экспедиция должна была наладить политические и торговые отношения с Японией. За три года путешествия в составе экспедиции Гончаров объехал три континента и не меньше десятка стран. Итогом его поездки стала книга «Фрегат «Паллада».

В двухтомном сочинении слова «Япония», «японцы» и «японский» упоминаются около 500 раз. Производных от слова «Англия» — на 100 больше. В те годы именно Британия правила морями — благодаря своим колониям. Везде русские путешественники встречали английских коммерсантов и чиновников, английские гостиницы и товары. Даже в Южном полушарии, «у самого подножия горы лежат домов до сорока английской постройки; между ними видны две церкви, протестантская и католическая. У адмиралтейства английский солдат стоит на часах, в заливе качается английская же эскадра».

Англия для Ивана Гончарова — «всемирный рынок с картиной суеты и движения, с колоритом дыма, угля, пара и копоти». В своем путевом дневнике писатель рассказывал об успехах англичан в промышленности и торговле, но его не пленила жизнь в этой стране. В Англии Гончаров пришел к убеждению, что материальный и технический прогресс подавил духовность и стремления в человеке, превратив его в механизм.

«Кажется, честность, справедливость, сострадание добываются как каменный уголь… Эти добродетели приложены там, где их нужно, и вертятся, как колеса, оттого они лишены теплоты и прелести».

Даже о Британском музее Иван Гончаров поначалу неблагосклонно отозвался, хотя и признал позже его «огромной сокровищницей», в которой даже зевака что-нибудь узнает. Зато по местному зоопарку писатель гулял с удовольствием — здесь он наблюдал не за музейными чучелами, а настоящими животными в естественной среде. К тому же в этой прогулке было «предоставлено полное право наслаждаться сознанием, что он «царь творения».

Федор Достоевский: Швейцария

Василий Перов. Портрет Федора Достоевского. 1872. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Федор Достоевский выезжал за границу восемь раз, прожив там в общей сложности около пяти с половиной лет. Первые две поездки, в 1862 и 1863 году, были больше туристическими: писатель хотел увидеть «страну святых чудес», посетить известные из литературы города и оценить шедевры европейской культуры. Достоевский побывал в Германии, Франции, Англии, Швейцарии, Италии и Австрии.

Следующая поездка Достоевского в Европу была вынужденной — в 1867 году вместе со своей супругой он отправился «месяца на три» за границу, скрываясь от кредиторов. Но из-за отсутствия денег на обратный путь они вынуждены были остаться здесь на четыре года. Это время писатель сравнивал со своим четырехлетним пребыванием на каторге. Молодожены посетили Вильно, Дрезден, Баден-Баден, Базель и, наконец, приехали в швейцарскую Женеву.

«Как только переехал в Женеву, тотчас же начались припадки, да какие! — как в Петербурге. Каждые 10 дней по припадку, а потом дней пять не опомнюсь. Пропащий я человек! Климат в Женеве сквернейший, и в настоящую минуту у нас уже четыре дня вихрь, да такой, что и в Петербурге разве только раз в год бывает. А холод — ужас!»

Но дело было не только в климате, все раздражало Достоевского в Женеве: «И как здесь грустно, как здесь мрачно. И какие здесь самодовольные хвастунишки! Ведь это черта особенной глупости быть так всем довольным. Все здесь гадко, гнило, все здесь дорого. Все здесь пьяно! Стольких буянов и крикливых пьяниц даже в Лондоне нет».

Единственное, чем любовался Достоевский в Швейцарии, — местная природа. Он писал: «Женева на Женевском озере. Озеро удивительно, берега живописны… и во сне не увидите ничего подобного». Утешение литератор находил также в том, что ему удалось сосредоточиться на работе. В Женеве он написал «Игрока» и начал работать над романом «Идиот». В 1871 году Достоевский вернулся в Россию.

В 1870-е годы писатель посещал Европу четыре раза по рекомендации петербургских врачей — он ездил в Германию лечиться эмскими водами.

Илья Ильф и Евгений Петров: Америка

Слева направо: писатели Илья Эренбург, Евгений Петров и Илья Ильф стоят на перроне вокзала. Москва, 1936–1948 годы. Фотография: Государственный музей истории российской литературы имени В.И. Даля, Москва

В 1935 году Илья Ильф и Евгений Петров отправились в Америку в качестве корреспондентов газеты «Правда». Их путешествие длилось почти четыре месяца: за это время журналисты объездили 25 штатов, видели мегаполисы, небольшие городки и индейские резервации. Все свои наблюдения и впечатления они записывали в дневники, а Ильф делал репортажные фотографии.

Сначала Ильф и Петров прибыли в Нью-Йорк — здесь они провели почти месяц. Писатели побывали на большой выставке Ван Гога и опере «Порги и Бесс» Джорджа Гершвина, видели боксерский поединок в Медисон-сквер-гарден и посетили тюрьму Синг-Синг. Город, как позже и вся Америка, поразил корреспондентов контрастами: «Набережная густо утыкана небоскребами и тут же рядом, буквально в двух шагах, идут ужасные, мрачные, темные улицы. Обе стороны медали почти одновременно предстают глазам путешественника».

Кулинарными изысками Америка путешественников не тронула, разве что рациональным устройством общепита. Обед писателей обычно начинался с дыни, местный хлеб им казался безвкусным, а черный кофе обязательно подавали перед сладким. Для большинства американцев существовали только дешевые закусочные «Чайльдз». Американские города были полны автомобилей, световой рекламы и суеты.

«Мимо нас люди не шли, а бежали. И мы тоже побежали. С тех пор мы уже не могли остановиться. В Нью-Йорке мы прожили месяц подряд и все время куда-то мчались со всех ног. При этом у нас был такой занятой и деловой вид, что сам Джон Пирпонт Морган — младший мог бы нам позавидовать».

Когда Ильф и Петров вернулись в Россию, заметки о США стали появляться в виде статей в «Правде» и фотоочерков в «Огоньке». А позже писатели выпустили книгу «Одноэтажная Америка».


Автор: Снежана Черныш

«Женская проза» в контексте современной литературы

Библиографическое описание:

Зумбулидзе, И. Г. «Женская проза» в контексте современной литературы / И. Г. Зумбулидзе. — Текст : непосредственный // Современная филология : материалы I Междунар. науч. конф. (г. Уфа, апрель 2011 г.). — Уфа : Лето, 2011. — С. 21-23. — URL: https://moluch.ru/conf/phil/archive/23/409/ (дата обращения: 11.08.2021).

Современная женская проза активно заявила о себе в конце 1980-х начале 90-х г.г. И до сих пор дискуссии о ней не умолкают. Существуют разные точки зрения на вопрос о том, имеют ли право тексты, написанные женщинами, рассматриваться как самостоятельная область словесности. Для осмысления явления женской прозы с середины 90-х годов в литературоведении начинает использоваться термин «гендер». «Гендерные исследования в различных областях показали, что тот набор поведенческих и психологических характеристик, который традиционно расценивался как исконно женский или исконно мужской, зачастую являет собой не что иное, как поло-ролевой стереотип, социокультурный конструкт. Употребление этого понятия переносило акцент на взаимодействия между полами с учетом всей сложности их биологических, психологических, социальных и культурных особенностей» [5, с.8].

Выделение «женской прозы» в контексте современной литературы обусловлено несколькими факторами: автор – женщина, центральная героиня – женщина, проблематика так или иначе связана с женской судьбой. Немаловажную роль играет и взгляд на окружающую действительность с женской точки зрения, с учетом особенностей женской психологии. «Женская проза» официально была признана литературным явлением в конце ХХ века и сегодня выделяется как устойчивый феномен отечественной литературы. Творчество писательниц анализируется, публикуются спецальные исследования, рассматривающие различные аспекты женской прозы, проходят дискуссии, собираются конференции. Явление исследуется филологами, историками и социологами. Решаются вопросы о том, существуют ли особые женская эстетика, женский язык, женская способность письма. Но, в основном, исследователи приходят к выводу о том, что в «женской прозе» происходят те же самые процессы, что и в остальной литературе, процессы, направленные на поиск новых отношений в искусстве и новых приемов их фиксации. Критик и писательница О. Славникова считает, что женщины практически всегда выступали первопроходцами в открытии нового содержания. Сегодняшний расцвет женской прозы в России свидетельствует о том, что литература в стране есть и будет: «Почему возникновение женской прозы… противоречит концу литературы? Потому что женщина никогда не идет на нежилое место. В женской генетической программе не заложено быть расходным материалом эволюции. В экстремальной ситуации, когда мужчина обязан погибнуть, женщина обязана выжить».[8, с.173].

Многие критики ( Н.Габриелян, М Абашева и др.) считают, что вести речь о женской литературе нужно не в контексте «деления» литературы на мужскую и женскую, а лишь подразумевая расширение литературного наследия за счет утверждения самобытности и творческой индивидуальности пишущих женщин.

О. Гаврилина связывает понятие «женская литература» с двумя основными значениями: «…в широком смысле — это все произведения, написанные женщинами, вне зависимости от того, придерживается ли автор в своем творчестве позиций феминизма или следует патриархальным традициям. И в узком понимании — это круг текстов, в основе которых лежит собственно женский взгляд на традиционные общечеловеческие проблемы (жизни и смерти, чувства и долга, взаимоотношения человека и природы, семьи, и многие другие)». [2, 107]

То, что на литературном горизонте появились такие талантливые и разные писательницы, как Людмила Петрушевская, Татьяна Толстая, Людмила Улицкая, Виктория Токарева и др., сделало актуальным вопрос о том, что такое «женская литература» и как она вписывается в контекст современной литературы в целом. Появляются разнообразные формы «женской прозы», среди которых наиболее часто используемы социально-психологический, сентиментальный роман, роман-жизнеописание, рассказ, эссе, повесть.

Свойством современности можно считать повышенную публицистичность, злободневность, усиленную экспрессивность женской прозы. Отличительной особенностью является и то, что большое значение приобретают в произведениях писательниц вопросы, связанные с мечтой, счастьем, любовью и детством. Появляется новый тип героя и новая реальность, неповторимый художественный мир. Новая проблематика и поэтика обусловили создание произведений, где женщина выступила главным действующим лицом, а не только выразителем авторской идеи. Сегодня можно говорить о том, что русская женская проза выделилась как устойчивый значимый феномен современной литературы, вызывающий глубокий интерес среди читателей и критики, благодаря своим высоким творческим достоинствам.

Основная тематика женской прозы охватывает проблемы семьи, контраста детства и взрослой жизни, темы «утерянного рая», поиска смысла жизни, связи личности и общества, проблемы «маленького человека». Как сказала в одном из своих интервью Людмила Улицкая: «Мир мужской и мир женский – разные миры. Местами пересекающиеся, но не полностью. В женском мире большее значение приобретают вопросы, связанные с любовью, семьей, детьми». [9, с.230].

Мотив дома, семьи является центральным в творчестве Людмилы Улицкой. «Природа её произведений такова, — пишет М. Золотоносов, — что всё в них постоянно колеблется между семейным (по образцу XIX века) и женским романом современной поп-культуры, в котором выражены «женские мечты» и даются перечни типовых обид и желаний. Улицкая адаптирует классическую романную форму к современным привычкам «лёгкого потребления», переводит её на язык сегодняшней культуры». [3, с.7].

Роман Улицкой «Медея и её дети» касается не только семейных, но и глубинных человеческих связей, которые навеки скрепляют отношения. Писательница раскрывает тему женского бытия на фоне стремительно сменяющих друг друга исторических эпох. Как отмечает критик Т. Ровенская, роман является тем редким для современной женской литературы случаем, когда писательница не только выбирает женщину главной героиней, но и выносит ее имя в название произведения. Исследователь уверена, что «…по замыслу писательницы название произведения было призвано заговорить прежде, чем заговорят его страницы. Поэтому едва ли можно объяснить случайностью то, что Улицкая выбрала для своей героини имя, которое несёт многоуровневую культурную коннотацию, восходя к легендарной и героине Коринфского эпоса Медеи. Но Медея Улицкой лишена не только черт яростной менады, но и потомства. Она не убивает своих сыновей, а собирает вокруг себя детей и внуков своих многочисленных братьев и сестер. Основная жизнь Медеи вращается вокруг её дома и семьи - основных составляющих её бытия. Это бытие и представляет собой символическую модель мира женщины, которую по-своему рекоструирует писательница». [6, с.20]. Роман Улицкой резко выделяется на фоне произведений современной литературы освещающих семейную тему, где авторы пишут в основном о распаде семьи, о непрочных или неполных семьях, о том, как рушатся отношения. Медея Улицкой становится душой, объединяющим центром большой семьи.

Одной из основных проблем в произведениях Людмилы Петрушевской является проблема «отцов» и «детей», вечная проблема преемственности поколений. Критики Н.Лейдерман и М.Липовецкий полагают, что писательница выражает в своем творчестве катострофический кризис семьи как социального института: «Драматическая ситуация у Петрушевской всегда обнажает искаженность человеческих отношений, особенно в семье или между мужчиной и женщиной; ненормальность и патологичность этих отношений неизменно приводит её персонажей к отчаянию и чувству непреодолимого одиночества». [4, с.113].

Обращаясь к различным жанрам, Л. Петрущевская решает основную творческую задачу: писательница прослеживает, как происходит деформация личности под влиянием среды, пытается раскрыть внутренний мир современного человека, показав его в исключительно сложных жизненных обстоятельствах; она видит его в самом разном обличье – от привычного до невероятного. Эта особенность прозы Петрушевской ствновится очевидной после прочтения повести «Маленькая Грозная», тоже по-своему поднимающей тему семьи.

Главная героиня повести изгоняет семьи своих детей во имя идеи сохранения очага. Ради того, чтобы не позволить растащить имущество семьи, разменять для всех 150-метровую квартиру, она проявляет чудеса стойкости: выгоняет из дома старшего сына с беременной женой, родившей, едва отъехав от дома; выгоняет младшего парализованного сына, не позволив ему взять из семейного гнезда даже одеяло, чтобы прикрыть ноги; не пускает на порог в голодном 1944-ом двух бездомных сирот — дочерей лучшего друга своего мужа и т.д. Как отмечает М.Черняк, «Персонажи Петрушевской проживают трудную, несчастливую жизнь, а условия существования притупляют их чувства. Мир Петрушевской – это, действительно, «изнаночный мир», болезненный и угрюмый, не приукрашенный благородными чувствами и порывами души. Герои Петрушевской часто физически несовершенны или одержимы душевной болезнью; писательница именно с помощью таких персонажей обнажает несовершенство мира, то самое чеховское «отступление от нормы», которое дает возможность яснее и объемнее увидеть саму «норму».[10, с.178].

Для произведений Татьяны Толстой характерна постановка проблем, касающихся общечеловеческих вопросов бытия, «вечных» тем добра и зла, жизни и смерти, выбора пути, взаимоотношений с окружающими людьми, осознания себя и своего предназначения.

В этой связи интересна мысль, высказанная В. Славиной, которая отмечает, что у Толстой звучит явная тоска по утерянным гуманистическим ценностям в искусстве, что, по мнению критика, является одним из первых признаков возвращения русской литературы к ее духовности и жизненной правде. [7, с. 40].

Специфика мироощущения Т. Толстой обуславливает единство публицистических и художественных текстов писательницы. Практически все исследователи справедливо отметили, что персонажи Татьяны Толстой являются чаще всего мечтателями, зависающими между реальностью и миром своих несбыточных грез. В этом плане эссе «Квадрат» и «Женский день» построены сходным образом. «Существует прекрасный мир мечты, где все гармонично и нет ни малейшего дефицита красоты, духовности, взаимной любви и продуктов питания. Этому чудесному раю противостоит грубая и пошлая эмпирическая реальность, практически не отличимая от преисподней. Поскольку божественная гармония недостижима, приходится адаптироваться к действительности». [1, с. 33].

Авторская позиция Татьяны Толстой проявляется в выборе героев-рассказчиков и парадоксальности точек зрения на мир. В произведениях Татьяны Толстой часто в сатирическом свете демонстрируется абсурдность многих сторон жизни, но одновременно показывается и высота нравственных идеалов русского народа (эссе «Квадрат», «Главный труп», «Неугодные лица», роман «Кысь», рассказы «Ночь», «Соня», «Круг»).

Творчество Татьяны Толстой находится в одном ряду с выразителями той тенденции современной русской литературы, которая заключается в синтезе определенных черт реализма, модернизма и постмодернизма.

Женская проза отражает характерные черты современного искусства, подводит итоги эстетическим исканиям всего столетия, своими художественными экспериментами и стилевыми открытиями намечает перспективу культуры будущего. Русская женская проза отражает страстный мучительный поиск идеала, поскольку это – главный смысл творчества каждого истинного художника слова. Любые пути раскрытия типологии женского творчества будут способствовать более глубокому проникновению в природу женского творчества, что и составляет задачу современной науки о литературе. Исследование специфики женской прозы будет способствовать ее дальнейшему утверждению и развитию в русле литературного процесса.

Литература:

  1. Беневоленская Н.Т. Татьяна Толстая и постмодернизм (Парадоксы творчества Татьяны Толстой) – СПб., 2008. -129 с.
  2. Гаврилина О.В. Чувство природы как один из способов создания образа героини в женской прозе //Вестник Ленинградского государственного университета им.А.С.Пушкина. 2009. – № 2 (26). — с.105 – 114.

  3. Золотоносов, М. Мужчина ее мечты / М. Золотоносов // Московские новости. 2004. — 13 февраля. — с. 7.

  4. Лейдерман Н.Л., Липовецкий М.Н. Современная русская литература. В трех книгах. – М., 2001. Кн. 3. -342 с.

  5. Мелешко Т. Современная отечественная женская проза: проблемы поэтики в гендерном аспекте. Учебное пособие по спецкурсу. — Кемерово: Кемеровский гос. ун-т, 2001. — 88 с.

  6. Ровенская Т.А. Роман Л.Улицкой «Медея и ее дети» и повесть Л.Петрушевской «Маленькая Грозная»: опыт нового женского мифотворчества // Адам и Ева. Альманах гендерной истории. – М., 2001. №2. -с.20.

  7. Славина В. А. Современная литература в поисках идеала // Преподаватель. – 2005. – №2. – с.38-41.

  8. Славникова О. Та, что пишет, или Таблетка от головы // Октябрь. 2000. №3. с.169-174.

  9. Улицкая Л. Принимаю всё, что дается: интервью // Вопросы литературы. 2000. № 1. с. 215-237.

  10. Черняк М.А Женский почерк в современной прозе.Современная русская литература-М., Форум.- 2010 – 352 с.

Основные термины (генерируются автоматически): женская проза, женщина, современная литература, женская литература, писательница, семья, женское творчество, критик, мир, русская женская проза.

13 современных финских писателей, которых стоит читать

За последние годы в мире вышло больше книг финских писателей, чем когда-либо раньше.

Мы посовещались с библиотекарями и литературными обществами с целью составить список заслуживающих внимания современных писателей из Финляндии. Одни работают уже десятилетия, а другие зарекомендовали себя недавно как кассовые писатели-дебютанты.

Мы назовем по крайней мере одну книгу от каждого писателя, но ограничимся книгами, изданными после середины 2000-х годов и уже имеющихся на английском; многие из них изданы также на нескольких других языках. За одним исключением, оригиналы написаны на финском или шведском, которые являются государственными языками Финляндии.

Ингер-Мари Айкио

Фото: Хайме Мехия

Ингер-Мари Айкио – писательница и переводчица, пишущая на северносаамском, одном из языков коренной саамской народности, проживающей на севере Финляндии, Швеции и Норвегии, а также в северо-западном уголке России. (На севере Финляндии говорят на трех саамских языках, имеющих там официальный статус.)

В своих текстах Ингер-Мари рассматривает свои взгляды на подлинную саамскую идентичность, а также вопросы культурной инаковости и гендера. В её двуязычной антологии поэзии, изданной в 2014 году на северносаамском и финском языках под названием Beaivváš čuohká gaba / Aurinko Juo Kermaa («Солнце пьет сливки»), языки скомпонованы рядом друг с другом в сборнике вдохновленных природой стихов, похожих на хайку. Чтобы дать читателям ощущение подобной взаимосвязи между двумя языками, её перевели таким же образом на немецкий и английский (Sahne für die Sonne / Cream for the Sun, 2018).

Сопутствующий альбом, созданный совместно с музыкантом Миро Мантере, доступен на диске и на Spotify. Ингер-Мари читает набор стихотворений на северносаамском, а Миро поет по-фински под аккомпанемент инструментальной музыки и звуков природы.

Моника Фагерхольм

Обложка: Schildts & Söderströms; фото: Стефан Бремер/Teos

Моника Фагерхольм – премированная шведоязычная финская писательница. Её третий роман, «Американка» (2011; по-шведски: Den amerikanska flickan, 2004), повествует о девушке с Кони-Айленда, которая исчезает, приехав в Хельсинки в 1970-е годы. Эта детективная история с нотками размышлений на тему женской дружбы принесла автору в 2005 году шведскую премию им. Августа Стриндберга В 2011 году вышла вторая книга из этой дилогии, Glitter Scene («Глянцевая сцена», 2011; по-шведски: Glitterscenen, 2009).

Элина Хирвонен

Фото: Яркко Виртанен/Teos; обложка: Teos

Первый роман журналистки, писательницы и режиссера-постановщика документальных фильмов Элины Хирвонен, When I Forgot («Наши общие воспоминания»,2009; по-фински: Että hän muistaisi saman, 2005) – история журналистки, вспоминающей свою жизнь и жизнь своего брата в период после атак 11 сентября. Крайне глубокая книга раскрывает процесс переживаний женщины, решившей разобрать свои воспоминания. Элина продолжает издавать романы, но также снимает документальные фильмы.

Эмми Итяранта

Обложка: Teos; фото: Хейни Лехвяслайхо/Teos

Эмми Итяранта закончила свой первый роман, «Дневник чайного мастера» (2017; по-фински: Teemestarin kirja, 2012), учась на магистра по литературному творчеству в Кентском университете в Англии. Эмми начала писать роман по-английски, переводя на финский в процессе работы. Она закончила обе версии одновременно. «Дневник чайного мастера» – история взросления в мире будущего, где истощаются запасы пресной воды. Критики сравнивали Эмми с Маргарет Этвуд, и за «Дневник чайного мастера» ей вручили литературную премию Калеви Янтти для молодых авторов в 2013 и премию «Молодой Алексис Киви» в 2012.

Катья Кетту

Фото: Офер Амир/WSOY

Катья Кетту – колумнистка, режиссер мультфильмов и автор романа The Midwife («Акушерка») (2016; по-фински: Kätilö, 2011). Вдохновленный рассказами прародителей о подлинных событиях, исторический роман Катья передает бурную историю любви акушерки в отдаленной Лапландии с германским офицером во время Второй мировой войны.

Роза Ликсом

Фото: Пекка Мустонен/WSOY

Художница, иллюстратор и писательница Роза Ликсом удостоилась престижной премии «Финляндия» в 2011 году за роман «Купе №6» (2015; по-фински: Hytti nro 6, 2011). Её произведения часто сосредоточиваются на различиях между городской жизнью и изолированностью. «Купе №6» – ода умирающему Советскому Союзу. Это рассказ о молодой девушке, которая садится в поезд на восток, убегая от неудачного любовного романа в Москве.

Лаура Линдстедт

Фото: Яркко Микконен/Teos

Второй роман Лауры Линдстедт, Oneiron («Онейрон») (2018; по-фински: Oneiron, 2015) был в 2015 году удостоен премии «Финляндия». В нем Лаура экспериментирует, соединяя разные жанры, включая поэзию и очерки, с целью изучения жизни после смерти. Она повествует о семи женщинах, которые, не зная друг друга, встречаются в пространстве, где не существует времени. Кстати, одна из героинь – главный бухгалтер из Москвы, по имени Полина. Вместе они вспоминают свою жизнь в попытке установить события, которые привели к их смерти. Лаура работала восемь лет над этой сложной историей, получившей похвалу от критиков во всем мире.

Улла-Лена Лундберг

Фото: Ката Портин/Schildts & Söderströms; обложка: Schildts & Söderströms

В 15 лет, Улла-Лена Лундберг издала свою первую антологию поэзии. С тех пор шведоязычная финка пишет художественную прозу о местах своего проживания. Родилась она на острове Чёкар автономного Аландского архипелага Финляндии, расположенного между Финляндией и Швецией. К другим местам действия относятся Ботсвана, Замбия, Кения, Танзания и Сибирь. Её роман Ice («Лёд») (2016; по-шведски: Is, 2012) был в 2012 удостоен премии «Финляндия». Действие происходит на Аландских островах после Второй мировой войны, а главный герой – священник, полюбивший жизнь на отдаленном острове. Национальная опера Финляндии адаптировала роман на сцену; премьера состоялась в январе 2019.

Софи Оксанен

Фото: Тони Хяркёнен

Софи Оксанен родилась в двуязычной семье – её отец финн, а мама эстонка. Она культурный обозреватель, написавшая много о правах женщин, свободе слова и иммиграции, а её книги перевели более чем на 40 языков, что делает её наиболее продаваемой из ныне живущих финских авторов. Её самый известный роман «Очищение» (2010; по-фински: Puhdistus, 2008) – хроника жизни женщин одной эстонской семьи с 1930-х до 1990-х годов. Другой роман, Norma («Норма») (2017; по-фински: Norma, 2015), повествует о матери, борющейся, чтобы сохранить сверхъестественную тайну дочери.

Рийкка Пулккинен

Фото: Йоуни Харала; обложка: Otava

Рийкка Пулккинен – бывшая спортсменка, чьи романы переведены примерно на 20 языков. Её второй роман, True («Истина») (2012; по-фински: Totta, 2010) – рассказ о трех поколениях женщин, у старшей из которых установлен неизлечимый рак. Элегантно написанный рассказ полон зорких наблюдений о семьях, гендере и смерти.

Салла Симукка

Фото: Ханна Поропудас; обложка: Tammi

Переводчица, литературный критик и писательница Салла Симукка известна прежде всего как автор молодёжной трилогии триллеров «Алый, как кровь» (2015; по-фински: Punainen kuin veri, 2013), «Белый, как снег» (2015; по-фински: Valkea kuin lumi, 2013) и «Черный, как смоль» (2015; по-фински: Musta kuin eebenpuu, 2014). Книги повествуют о жизни юной девушки, убегающей из дома в городе Тампере в центрально-западной Финляндии после того, как кто-то, связанный с международной торговлей наркотиками, начинает преследовать её. По стилю Саллу сравнивали с Ю Несбё и Стигом Ларссоном.

Анья Снелльман

Фото: Йоуни Харала/New Terrain Press

Анья Снелльман – комментатор, телеведущая и автор 24 романов, изданных за три десятилетия. Её произведения переведены на 20 языков. Pet Shop Girls («Девочки из зоомагазина») (2013; по-фински: Lemmikkikaupan tytöt, 2007) – первая из её книг, переведенная на английский. Это рассказ о пропавшей девушке-подростке. Роман, который держит читателя в напряжении, особо проницательно рассматривает отношения между матерью и дочерью.

Мария Турчанинофф

Фото: Карин Линдроос/Schildts & Söderströms; обложка: Schildts & Söderströms

Мария Турчанинофф пишет фантастические романы, в частности серию The Red Abbey ChroniclesХроника Красного монастыря»), в которую входят Maresi («Мареси») (2016; по-шведски: Maresi, 2014) и Naondel («Наондел») (2017; по-шведски: Naondel, 2016). Действие происходит в изолированном монастыре, где живут одни женщины. Книга переплетает феминизм с мифологией. За «Мареси» Турчанинофф получила в 2014 году премию «Финляндия Юниор», которую присуждают в области молодежной и детской литературы. На момент написания британский телевизионный канал Film4 адаптирует эту книгу под фильм.

Международный женский день отмечают ежегодно 8 марта.

Текст: Табата Леггетт, март 2019 г.

Благодарим за рекомендации: Союз саамов; Общество шведской литературы в Финляндии; Финский литературный информационный центр; службу Ask a Librarian («Спроси у библиотекаря») на сайте Libraries.fi. 

Пять русскоязычных писателей современной немецкой литературы — Журнал

В середине двухтысячных в немецкой литературе появились новые герои из постсоветского пространства. Все они переехали в Германию в юном возрасте, говорят по-немецки без акцента и рассказывают о своём – отчасти горьком, отчасти счастливом – опыте переезда в другую страну. Журналистка из Берлина Даша Суоми рассказывает о пяти русскоязычных писателях, которые стали голосом эмигрантов из стран СНГ. 
 

Даша Суоми

Ольга Грязнова

Фото: Штефан Рёль, Коллаж: Надежда Уханова | CC Признание в немецкой литературе Ольге Грязновой принесла уже её первая книга «Русский – это тот, кто любит березы», которую она начала писать во время учебы на литературных курсах в Лейпциге. В ней она соединила свой родной город Баку, откуда она уехала в 1996 году с родителями, с Франкфуртом-на-Майне, Израилем и Сектором Газа. В каком-то смысле эту книгу можно считать биографической. Главная героиня Маша переехала в Германию, когда ей исполнилось 12 лет, и столкнулась с теми же трудностями адаптации в новой стране, что и автор. В книге после смерти любимого человека, Маша уезжает работать в Тель-Авив, где она пытается справиться с потерей близкого и разобраться в себе. За этот роман Грязнова получила престижную премию Клаус-Михаэля Кюне, награду на конкурсе молодых авторов имени Анны Зегерс и номинацию на немецкую книжную премию (Deutscher Buchpreis). В 2013 году по книге поставили спектакль, который вошёл в репертуар театра Gorki в Берлине.

“Wenn ich mit meiner Mutter telefonierte, überkam mich manchmal die Sehnsucht nach einem Zuhause, ohne dass ich es hätte lokalisieren können. Wonach ich mich sehnte, war ein vertrauter Ort. Eigentlich hielt ich nichts von vertrauten Orten – der Begriff Heimat implizierte für mich stets den Pogrom. Wonach ich mich sehnte, waren vertraute Menschen, nur war der eine tot, und die anderen ertrug ich nicht mehr. Weil sie lebten“.

Olga Grjasnowa, Der Russe ist einer, der Birken liebt


Книги Ольги Грязновой в библиотеке Гёте-Института и Onleihe

Алина Бронски

Коллаж: Надежда Уханова | CC Бронски пишет под псевдонимом и отказывается раскрывать своё настоящее имя. Известность ей принесла книга «Парк осколков», которая вышла в 2010 году. Главная героиня 17-летняя Саша Нойманн живет в спальном районе одного из немецких городов и тяжело переживает смерть своей мамы, убитой отчимом на ее глазах. Бронски хорошо знает среду, в которой живет ее героиня – сама она переехала из Свердловска (сегодня – Екатеринбург) в Германию еще в детстве. Книга написана от первого лица. В ней проскальзывает ирония и прямолинейность – Саше хочется и посочувствовать, и обнять ее, а иногда и затаить дыхание, когда она грубит своей тете или сверстникам во дворе. В 2013 году книгу экранизировала немецкий режиссер Беттина Блюмер, автор нашумевшего мокьюментари «Бассейн принцесс» про трех девочек из берлинского района Кройцберг.

“Manchmal denke ich, dass ich nie wieder neue Menschen kennenlernen will, weil ich es satt habe, jedem das Gleiche von vorn zu erklären. Warum ich Sascha heiße und wie lange ich schon in Deutschland lebe und warum ich so gut Deutsch kann, ungefähr elfmal besser als alle anderen Russlanddeutschen zusammen. Ich kann Deutsch, weil mein Kopf voll ist mit grauer Substanz, die wie eine Walnuss aussieht und makroskopisch viele Windungen hat, mikroskopisch dagegen eine stolze Menge Synapsen.“ Alina Bronski, Scherbenpark

Книги Алины Бронски в библиотеке Гёте-Института и Onleihe
 

Дмитрий Вачедин

Фото: Дмитрий Вачедин, Коллаж: Надежда Уханова | . Ещё до выхода первой книги Вачедин стал лауреатом премии “Дебют”, присуждающейся молодым российским авторам, за рассказ «Стрелок небесной глазури». В 2010 году вышел его первый роман «Снежные немцы» о любовном треугольнике между двумя русскими эмигрантами и немкой. Книга попала в лонг-лист «Русской премии».
 
Его дебют на немецком произошёл в 2017 году с выходом полу-биографической книги “Ангелы говорят по-русски”, в которой он собрал 17 рассказов о своем детстве в российских реалиях 90-х годов и о Германии, где он живёт с 17 лет.
 
Вачедин живёт в Берлине, возглавляет отдел прозы в литературном журнале «Берлин.Берега», в котором публикуются писатели из русскоязычной эмигрантской среды, и пишет для Deutsche Welle и других СМИ.
 
“Wie Zahnpasta bestehe ich aus drei Schichten: zehn Jahre sowjetische Kindheit, zehn Jahre wilder russischer Kapitalismus, zehn Jahre Westdeutschland. Rot, blau, weiß — mein russisch-deutsches Zahnpastaleben.”
Mitja Wachedin, Engel sprechen Russisch
 
Роман Дмитрия Вачедина «Ангелы говорят по-русски» в библиотеке Гёте-Института

Саша Марианна Зальцман

Фото: Штефан Лёбер, Коллаж: Надежда Уханова Зальцман – скорее драматург, чем писатель. Её пьесы ставили на подмостках главных театров Германии, среди которых Баварский государственный театр и Немецкий театр в Берлине. Театром она начала увлекаться еще в России, откуда ее родители эмигрировали в середине девяностых в качестве контингентных беженцев. Одна из самых заметных её работ – пьеса «Родной язык», поставленная в Deutsches Theather в Берлине, семейный портрет трёх женщин из еврейской семьи.
 
Поработав несколько лет в театре Gorki, в 2017 году Зальцманн написала свою первую книгу “Вне себя” о девушке Алисе, которая, переехав со своими родителями в Германию, не может найти себе места в новой стране и отправляется в Стамбул на поиски пропавшего брата. Роман вошёл в шорт-лист немецкой книжной премии.
 
„Immer wenn ich merke, dass es für Menschen eine Vorstellung von Welt gibt, auf die sie ohne Zweifel bauen, fühle ich mich allein. Ausgeliefert. Sie sprechen davon, Dinge mit Sicherheit zu wissen, sie erzählen, wie etwas gewesen ist oder sogar wie etwas sein wird, und ich merke dann immer, wie sehr ich nichts weiß von dem, was als Nächstes passieren könnte. Ich weiß ja noch nicht mal, als was ich angesprochen werde, wenn ich Zigaretten kaufen gehe – als ein er oder als eine sie?” Sasha Marianna Salzmann, Ausser sich
 
Роман Саши Марианны Зальцман «Вне себя» в библиотеке Гёте-Института и в Onleihe

Лена Горелик

Фото: Das blaue Sofa / Club Bertelsmann, Коллаж: Надежда Уханова Лена Горелик родилась в Санкт-Петербурге и переехала с родителями в Германию ещё в детстве. В её книгах часто находят отражение её еврейские корни. Так, в романе “Свадьба в Иерусалиме”, который номинировали на немецкую книжную премию, она отчасти описывает личный опыт. Героиня книги русская еврейка Аня, выросшая в Германии, знакомится в Интернете с Юлианом, который хочет отыскать свои корни в Израиле. Вместе с ним она отправляется туда на свадьбу двоюродной сестры. Тема самоидентификации контингентных евреев в современной Германии, личные переживания и писательницы обрамляются талантливой прозой и тонким юмором.
 
Большой резонанс вызывала вышедшая в 2012 году публицистическая книга Лены Горелик “Вы однако неплохо говорите по-немецки” про принятие иностранцев в немецкое общество. Своеобразный ответ на скандальную книгу немецкого политика Тило Саррацина “Германия: самоликвидация”, в которой автор резко высказался против иммиграции. Горелик объясняет, что процесс интеграции иностранцев в немецкий социум идет довольно медленно и тяжело.
 
„Werde ich toleriert, wird hingenommen, eben ausgehalten, geduldet, dass ich da bin oder dass ich so bin, wie ich bin. Toleranz bedeutet noch nicht einmal Akzeptanz, Toleranz ist eine Haltung, die immer von oben herab kommt und einen in die Knie zwingt, erniedrigt: Ach schau mal, bin ich nicht nett, dass ich dich hier so, wie du bist, toleriere? Toleranz hat wenig mit Gleichberechtigung zu tun, auch wenig mit einem Miteinander.“ Lena Gorelik, Sie können aber gut Deutsch!
 
Книги Лены Горелик в библиотеке Гёте-Института и в Onleihe

 

10 русских писательниц, о которых вы могли не знать

В кодификаторе ЕГЭ можно увидеть только трёх женщин, которые занимались литературным творчеством, — Марину Цветаеву, Анну Ахматову и Беллу Ахмадулину. Но русская литература не ограничивается только ими. Знакомимся с десятью удивительными писательницами, о которых могли не рассказать в школе (и зря!).

Надежда Тэффи (Лохвицкая)

Надежда Тэффи. Фото: Wiki­me­dia Commons

Надежда Лохвицкая родилась в 1872 году в Санкт-Петербурге. Сочиняла в семье не только она — её сестра Мирра Лохвицкая была очень известной поэтессой того времени, «русской Сафо», как писали критики.

Надежда не хотела приобретать популярность за счёт фамилии известных родственников (её брат Николай Лохвицкий был генералом-соратником Колчака), поэтому взяла псевдоним. Имя должно было принести счастье, а самые счастливые люди по мнению Тэффи — дураки. Основой стало домашнее прозвище знакомого — Стеффи. По воспоминаниям писательницы, он был «дурак, действительно отменный и вдобавок такой, которому везло…».

Тэффи работала в журнале «Сатирикон», писала фельетоны, пьесы, стихи и рассказы. В них она высмеивала предубеждения обывателей, тонко подмечая человеческие пороки. 

Прославил Лохвицкую очерк «Демоническая женщина». В нём писательница иронизировала  над напускной загадочностью женщин начала XX века. Вся Россия, в том числе император Николай II, восхищались рассказами Надежды Тэффи.

Тэффи называли «королевой русского юмора» XX века, но в её  произведениях юмор всегда переплетался с грустными заметками о жизни. Так продолжалось до 1917 года. Надежда не приняла революцию, и ей пришлось бежать от жестокости нового режима. После эмиграции в Париж тональность рассказов изменилась — шутки ушли, оставив место философским рассуждениям. 

Современница Ася Горская писала о ней: «Талант Тэффи скрашивал серую эмигрантскую жизнь, он часто вызывал улыбку, а за улыбку хочется сохранить о ней благодарную память».

Что читать

Лидия Чарская

Лидия Чарская. Изображение: Pub­lic Domain

Лидия Воронова родилась в 1875 году в Санкт-Петербурге. Она работала в театре, где и взяла псевдоним «Чарская» — от слова «очарование».

В своих произведения Чарская отразила опыт обучения в Павловском институте благородных девиц. В 1901 году вышла повесть «Записки институтки», где Лидия первая точно описала жизнь воспитанниц: строгие правила, скудную пищу, «затворничество» в течение семи лет.

Первая же книга принесла успех и статус идола юных российских читателей. Опрос Московского общества распространения технических знаний показал, что Лидия входила в список трёх самых популярных авторов того времени среди детей — после Гоголя и Пушкина. 

Лидия писала приключенческие рассказы, главными героями которых часто становились девочки. «Сибирочка», «Лесовичка», «Щелчок» — истории детей, оставшихся один на один с жестоким, но интересным миром.

В 1920‑е годы Советское правительство запретило издавать произведения Чарской как книги, «развращающие молодёжь» — слишком эмоциональные, якобы прославляющие «вражеский режим». Публиковать новые повести она больше не могла — даже под другим псевдонимом. Остаток жизни Лидия провела в бедности, обменивая у соседских детей еду на рукописи неизданных произведений.

Вспоминать о Чарской стали в 50–60‑е годы XX века. В архивах Фёдора Сологуба даже нашли статью о Лидии, в которой он назвал творчество писательницы «одним из лучших явлений русской литературы».

Что читать

Нина Берберова

Нина Берберова. Изображение: Wiki­me­dia Commons

Нина Берберова родилась в 1901 году. После революции вместе со своим мужем Владиславом Ходасевичем она эмигрировала сначала в Берлин, потом в Париж. В это же время начался подъём её литературной карьеры — Берберова издала сборник рассказов «Биянкурские праздники», романы «Последние и первые», «Без заката». После этих произведений её заметили в широких литературных кругах.

В Россию писательница вернулась лишь в 1989 году, чтобы посмотреть на перестроечный Советский Союз. Позже она характеризовала себя и своё творчество как  «шов», который пытался соединить две России — до и после революции.

Среди рассказов о жизни русских эмигрантов, биографий известных людей и автобиографических книг особенно выделяется произведение «Памяти Шлимана». Это рассказ-антиутопия о жизни общества в 1984 году — попытка  писательницы понять, как человек и технологии будут взаимодействовать в будущем. 

Одной из главных работ Берберовой считается «Курсив мой» — книга о революции в России и о том, как люди по-разному её переживали. Это очень личное произведение о самой Нине и её ближайшем окружении, в которое в разное время входили Марина Цветаева, Максим Горький, Владимир Набоков и другие литературные деятели.

«Мисс Серебряный век» — так называл её Вознесенский. Нина Берберова стала символом целой эпохи страшных потрясений в России. Революция, эмиграция, Вторая мировая война — писательница перенесла всё и отразила в своих произведениях.

Что читать

Зоя Воскресенская

Зоя Воскресенская. Изображение: Pub­lic Domain

Зоя Воскресенская была знакома советским школьникам рассказами о пионерах и деятелях коммунистического движения — её произведения были включены в учебную программу. Например, «Девочка в бурном море», «Секрет» и «Сердце матери» о семье Владимира Ленина.

Воскресенская начала писательскую деятельность, когда вышла на пенсию. С 1962 по 1980 год её произведения были опубликованы общим тиражом 21 миллион 642 тысячи экземпляров. Но не все знают, какой путь прошла Воскресенская, прежде чем стала писательницей.

Зоя родилась в 1907 году в Тульской губернии. С 14 лет работала в частях особого назначения, в 17 лет стала политруком трудных подростков. Затем Воскресенская стала частью внешней разведки Советского Союза и оставалась ей на протяжении почти 25 лет. Рабочий позывной Зои был «Ирина Ярцева».

Каждое новое задание заставляло женщину играть новую роль: то баронессы, то представительницы ВАО «Интурист». С заданиями она часто справлялась блестяще: один раз даже избежала провала операции, закатив скандал руководству отеля за то, что в номер к такой знатной даме ворвалась полиция. Под шум скандала разведчица исчезла.

В 90‑е годы с личности Воскресенской сняли статус секретности, и она смогла написать биографические заметки об опыте внешней разведки — «Под псевдонимом Ирина: заметки разведчицы».

Что читать

Елена Чижова

Елена Чижова. Фото: Svk­limkin / Wiki­me­dia Commons

Елена Чижова родилась в Санкт-Петербурге в 1957 году. Она поступила на экономический, позже пробовала себя в бизнесе и выпустила свой дебютный роман «Крошки Цахес» только в 2000 году. Сюжет произведения разворачивается в престижной советской школе.

В работе Елена предпочитает «длинные дистанции» — пишет романы, где изображает советское время: революцию, Гражданскую войну, Великую Отечественную, послевоенную жизнь. Центром событий везде становится человек, подавленный системой, который мечтает как можно скорее уехать из Советского Союза.

В каждом произведении Елена Чижова рисует яркие женские образы. Роман «Время женщин» описывает нелёгкие судьбы трёх разных поколений женщин. Исторический фон — Советский Союз конца 50‑х годов, когда страна пытается встать на ноги после долгой войны. Лимитчица Антонина рожает дочь после случайной связи с питерским «стилягой» и скоро умирает. Воспитанием девочки занимаются соседки по коммунальной квартире: старухи, пережившие революцию и две войны, которые так и не признали советские порядки. 

Елена Чижова занимает пост директора ПЕН-Клуба в Санкт-Петербурге. Главная цель организации  — борьба за свободу слова.

Что читать

Ольга Славникова

Ольга Славникова. Фото из личного архива

Ольга Славникова родилась в Екатеринбурге в 1957 году. Она окончила факультет журналистики Уральского государственного университета, а после работала в местных журнале и газете. Славникова начала писать примерно в тогда же и публиковала небольшие рассказы в локальных сборниках, которые потом называла «братскими могилами». Разочарование в литературной деятельности привело её в книжную торговлю.

В 90‑е Ольга попробовала снова войти в русскую литературу — ворвалась с объёмным романом «Стрекоза», который сразу вошёл в шорт-лист премии «Русский Букер».

В произведениях Славниковой реальное сталкивается с мистическим и образует фантасмагорический мир. Как, например, в романе «2017», который вышел в 2005 году. The Guardian включил его в список 10 лучших романов, действие которых происходит в России. Сюжетная основа — эпоха нового кризиса сознания в государстве: эпидемия неизвестной болезни, гражданская война, экологическая катастрофа. В романе удивительно сплетаются образы сказок и антиутопические картины возможного будущего России.

«2017» проводит параллель с революционными событиями 1917 года и пытается осмыслить магическую, роковую дату в истории России. Как сказала сама писательница, она хотела «заговорить» время от повторения страшных событий прошлого. 

Что читать

Мария Степанова

Мария Степанова. Фото: Евгения Давыдова / Wiki­me­dia Commons

Мария родилась в Москве в 1972 году. С раннего детства писала стихотворения, однако к профессиональной литературной деятельности пришла только в 2001 году — один за другим вышли её сборники «Лирика, голос», «Песни северных южан», «Тут — свет», «О близнецах».

Степанова любит нетривиальный подход к творчеству: она выдумывает новые слова и использует новаторские поэтические инструменты. В её стихотворениях слова часто не согласуются друг с другом грамматически — так Степанова размывает привычные воззрения о поэтическом творчестве. 

В одном из интервью Мария Степанова сказала, что реализует в творчестве хватательно-спасательный рефлекс, — вытаскивает истории из забвения и пытается осмыслить судьбу обычного, ничем не примечательного человека.

В 2021 году поэтессу выдвинули на Международную Букеровскую премию за прозаическое произведение. «Памяти памяти. Романс» — книга-эссе, своего рода разбор архива Степановой, в котором она осмысляет историю своей еврейской семьи и сложности, выпавшие на её долю. 

Что читать

Яна Вагнер

Яна Вагнер. Фото: Rusi­naS / Wiki­me­dia Commons

Яна Вагнер родилась в 1973 году в Москве. По её словам, она никогда не хотела становиться писательницей. Сначала работала на радио, затем занималась транспортной логистикой. Но в 2009 году села и написала рассказ без названия, загрузила его в «Живой журнал» и получила неожиданно большое количество положительных откликов. Читатели просили продолжения. Так и сложился целый роман «Вонгозеро».

События романа разворачиваются в мире, который поразила эпидемия. В центре истории группа людей, которая пытается спастись от заражения, — компания бежит в Карелию, чтобы укрыться посреди безлюдного острова. В экстремальных условиях начинают проявляться их положительные и отрицательные черты.

«Вонгозеро» был номинирован на две крупные литературные премии — «НОС» и «Национальный бестселлер». Роман перевели на 11 языков, а в 2019 году экранизировали — события легли в основу сериала «Эпидемия», который попал в топ сериалов на Net­flix и получил положительную оценку Стивена Кинга.

В 2013 году выходит своеобразное продолжение романа «Вонгозеро» — «Живые люди». Следующую книгу издали только в 2017 году — «Кто не спрятался. История одной компании». На этот раз Яна попробовала себя в классическом детективном жанре.

Работа над одним произведением занимает у писательницы несколько лет: например, роман «Кто не спрятался» она писала четыре с половиной года. По словам самой Яны, мир каждой новой книги затягивает её, делает своей частью, поэтому выбраться из него быстро — почти невозможно.

Что читать

Екатерина Марголис

Екатерина Марголис. Фото: страница Екатерины Марголис в Face­book / культурно-образовательный проект «Эшколот»

Екатерина Марголис родилась в 1973 году и выросла в литературной среде: рядом с ней были друзья родителей — Надежда Мандельштам, Сергей Аверинцев, Белла Ахмадулина, Анастасия Цветаева. Все они в разной степени повлияли на формирование личности будущей писательницы.

В 2015 году вышла книга Марголис «Следы на воде» — сборник эссе, собрание историй реальных людей. Это зарисовки о трагических судьбах современных детей, которые пересекаются с историями детей Второй мировой войны. Сама Екатерина позиционирует себя скорее как рассказчицу, а не как писательницу — она старается не придумывать ситуации, а фиксировать реальные жизненные истории. 

«Следы на воде» в том же году получила премию «НОС» в номинации «Приз зрительских симпатий».

Помимо литературной деятельности Екатерина рисует и занимается благотворительностью. Она составляла и иллюстрировала книги «Венецианские тетради. Иосиф Бродский и другие», «Баллада о маленьком буксире». Соавторами Марголис в этих проектах стали дети с онкологическими заболеваниями. Средства от продажи пошли на их лечение. Эта акция стала лауреатом национального конкурса «Искусство книги» в Нью-Йорке в 2010 году. 

Что читать

Алиса Ганиева

Алиса Ганиева. Фото: Молли Таллант. Предоставлено Алисой Ганиевой

Алиса Ганиева родилась в 1985 году в Дагестане. Алиса начинала как литературный критик, работала журналистом и редактором в «Независимой газете», сейчас ведёт программу «Страсти» о связи литературы и жизни на «Эхе Москвы».

В 2009 году Алиса решила уйти от роли критика и попробовать себя в качестве писательницы. Первое произведение «Салам тебе, Далгат!» едва не было опубликовано под мужским псевдонимом. Произведение удостоилось премии «Дебют», и Алисе пришлось раскрыть настоящее имя незадолго до церемонии награждения.

Первые произведения Алисы Ганиевой посвящены Дагестану. В них она показывает яркие национальные краски: описывает традиционные праздники, обращает внимание на неглянцевую изнанку жизни и говорит о том, как современная кавказская молодёжь пытается найти себя в мультикультурном мире. 

Всего у Ганиевой вышло три романа и одна художественная биография: «Праздничная гора», «Жених и невеста», «Оскорблённые чувства», «Её Лиличество Брик на фоне Люциферова века». В 2015 году писательница попала в список самых талантливых молодых жителей Москвы по версии The Guardian.

Что читать

Обложка: LiliGra­phie / Shut­ter­stock / Wiki­me­dia Com­mons / Pub­lic Domain / Burn­ing Hut

Русские писатели и поэты о Пушкине

Георгий Адамович:

«Может быть, настоящее царство Пушкина ещё впереди, может быть, истинный пушкинский день ещё придет. Это очень большой вопрос и для всей русской культуры очень важный» (Из статьи «Пушкин». 6 мая 1962 г.)

Иннокентий Анненский:

«Гуманность Пушкина была явлением высшего порядка: она не дразнила воображения картинами нищеты и страдания и туманом слез не заволакивала сознания: её источник был не в мягкосердечии, а в понимании и чувстве справедливости. И гуманность была, конечно, врожденной чертой избранной натуры Пушкина». ( Из статьи «Пушкин и Царское село». 1899.)

«…все, что было у нас до Пушкина, росло и тянулось именно к нему, к своему ещё не видному, но уже обещанному солнцу. Пушкин был завершителем старой Руси. Пушкин запечатлел эту Русь, радостный её долгим неслышным созреванием и бесконечно гордый её наконец-то из-под сказочных тряпиц засиявшим во лбу алмазом». (Из статьи «Эстетика мертвых душ и её наследие». 1911.)

Николай Асеев:

«Пушкин стал хозяином языка литературного, постигши все разнообразие сказок и пословиц, прибауток и присказок, заостренных рифмой и неожиданных по размеру. Соединение большой культуры речи с огромным чувственным ощущением жизни, с душевной возбудимостью общественной создало из пушкинского гения еще незнакомое России до его времени явление…» (Из статьи «Грамотность и культура». 1957)

«Пушкина не обоймешь словами. Так многопланово, разнообразно и безгранично его творчество, что человечество ещё века будет разбираться в оставленном им наследстве» (Из статьи «Мысли о Пушкине» 25 января 1962)

А. А. Ахматова:

«Он победил и время и пространство» (Из статьи «Слово о Пушкине». 1961.)

Константин Бальмонт:

«Пушкин был поистине солнцем русской поэзии, распространившим свои лучи на громадное расстояние и вызвавшим к жизни бесконечное количество больших и малых спутников. Он сосредоточил в себе свежесть молодой расы, наивную непосредственность и словоохотливость гениального здорового ребенка, для которого все ново, который на все отзывается, в котором каждое соприкосновение с видимым миром будит целый строй мыслей, чувств и звуков». («О русских поэтах. Фрагменты из лекций». 1897.)

Андрей Белый:

«Все мы с детства обязаны хвалить Пушкина. Холодны эти похвалы. Они не гарантируют нас от позднейших увлечений музой Надсона или ловкой музой графа А. Толстого. Пушкин самый трудный поэт для понимания; в то же время он внешне доступен. Легко скользить на поверхности его поэзии и думать, что понимаешь Пушкина. Легко скользить и пролететь в пустоту». (Из статьи «Брюсов». 1908.)

А. А. Блок:

«Наша память хранит с малолетства веселое имя: Пушкин. Это имя, этот звук наполняет собою многие дни нашей жизни. Сумрачные имена императоров, полководцев, изобретателей орудий убийства, мучителей и мучеников жизни. И рядом с ними – это легкое имя: Пушкин. Пушкин так легко и весело умел нести свое творческое бремя, несмотря на то, что роль поэта – не легкая и не веселая; она трагическая; Пушкин вел свою роль широким, уверенным и вольным движением, как большой мастер; и, однако, у нас часто сжимается сердце при мысли о Пушкине: праздничное и триумфальное шествие поэта, который не мог мешать внешнему, ибо дело его – внутреннее – культура, – это шествие слишком часто нарушалось мрачным вмешательством людей, для которых печной горшок дороже Бога.» ( Из речи «О назначении поэта», произнесенной в Доме литераторов на торжественном собрании в 84-ю годовщину смерти Пушкина. 1921.)

«Мы знаем Пушкина – человека, Пушкина – друга монархии, Пушкина – друга декабристов, Все это бледнеет перед одним: Пушкин – поэт».

«…Пушкина убила не пуля Дантеса. Его убило отсутствие воздуха. С ним умирала его культура». (Из речи «О назначении поэта», произнесенной в Доме литераторов на торжественном собрании в 84-ю годовщину смерти Пушкина. 10 февраля 1921 г.)

Валерий Брюсов:

«Пушкин сознавал, что ему суждена жизнь недолгая, словно торопился исследовать все пути, по которым могла пройти литература после него. У него не было времени пройти эти пути до конца: он оставлял наброски, заметки, краткие указания; он включал сложнейшие вопросы, для разработки которых потом требовались многотомные романы, в рамку краткой поэмы или даже в сухой план произведения, написать которое не имел досуга. И до сих пор наша литература ещё не изжила Пушкина; до сих пор по всем направлениям, куда она порывается, встречаются вехи, поставленные Пушкиным в знак того, что он знал и видел эту тропу». ( Из статьи «Разносторонность Пушкина». 1922.)

Иван Бунин:

«Полтора века назад Бог даровал России великое счастье. Но не дано было ей сохранить это счастье. В некий страшный срок пресеклась, при её попустительстве, драгоценная жизнь Того, Кто воплотил в себе её высшие совершенства. А что сталось с ней самой, Россией Пушкина, — опять-таки при её попустительстве, ведомо всему миру. И потому были бы мы лжецами, лицемерами – и более того: были бы недостойны произносить в эти дни Его бессмертное имя, если бы не было в наших сердцах и великой скорби о нашей общей с Ним родине….Не поколеблено одно: наша твердая вера , что Россия, породившая Пушкина, все же не может погибнуть, измениться в вечных основах своих и что воистину не одолеют её до конца силы Адовы». (< К пушкинской годовщине>. 21 июня 1949 г.)

А. И Герцен:

«…Пушкин – до глубины души русский… Ему были ведомы все страдания цивилизованного человека, но он обладал верой в будущее, которой человек Запада уже лишился».

 

«Подобно всем великим поэтам он всегда на уровне своего читателя; он становится величавым, мрачным, грозным, трагичным, стих его шумит, как море, как лес, раскачиваемый бурею, и в то же время ясен, прозрачен, сверкает, полон жаждой наслаждения и душевных волнений. Русский поэт реален во всем, в нем нет ничего болезненного, ничего от того преувеличенного патологического психологизма, от того абстрактного христианского спиритуализма, которые так часто встречаются у немецких поэтов. Муза его – не бледное создание с расстроенными нервами, закутанное в саван, а пылкая женщина, сияющая здоровьем, слишком богатая подлинными чувствами, чтобы искать поддельных, и достаточно несчастная, чтобы иметь нужду в выдуманных несчастьях».

(О Пушкине. 1850.)

Н. В. Гоголь:

«Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть единственное явление русского духа: это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится через двести лет. В нем русская природа, русская душа, русский язык, русский характер отразились в такой же чистоте, в такой очищенной красоте, в какой отражается ландшафт на выпуклой поверхности оптического стекла».

«Сочинения Пушкина, где дышит у него русская природа, так же тихи и беспорывны, как русская природа. Их только может совершенно понимать тот, чья душа носит в себе чисто русские элементы, кому Россия родина, чья душа так нежно организована и развилась в чувствах, что способна понять неблестящие с виду русские песни и русский дух». ( Из статьи «Несколько слов о Пушкине». 1832.)

А. М. Горький:

«Как-то чудесно, сразу после нашествия Наполеона, после того, как русские люди в мундирах офицеров и солдат побывали в Париже, явился этот гениальный человек и на протяжении краткой жизни своей положил незыблемые основания всему, что последовало за ним в области русского искусства. Без Пушкина были бы долго невозможны Гоголь – которому он дал тему пьесы «Ревизор», — Лев Толстой, Тургенев, Достоевский, — все эти великие люди России признавали Пушкина своим духовным родоначальником».

«Творчество Пушкина – широкий, ослепительный поток стихов и прозы, Пушкин как бы зажег новое солнце над холодной, хмурой страной, и лучи этого солнца сразу оплодотворили её. Можно сказать, что до Пушкина в России не было литературы, достойной внимания Европы и по глубине и разнообразию равной удивительным достижениям европейского творчества»

«В творчестве Пушкина чувствуется нечто вулканическое, чудесное сочетание страстности и мудрости, чарующей любви к жизни и резкого осуждения её пошлости, его трогательная нежность не боялась сатирической улыбки, и весь он – чудо». (Из предисловия к изданию сочинений А.С.Пушкина на английском языке. 1925.)

«Пушкин для русской литературы такая же величина, как Леонардо для европейского искусства» (Из лекций по истории русской литературы. 1909.)

Достоевский Ф.М.:

«…не было бы Пушкина, не было бы и последовавших за ним талантов».

 

«… ко всемирному, ко всечеловечески-братскому единению сердце русское, может быть, изо всех народов наиболее предназначено, вижу следы сего в нашей истории, в наших даровитых людях, в художественном гении Пушкина».

«Если бы жил он дольше, может быть явил бы бессмертные и великие образы души русской, уже понятные нашим европейским братьям, привлек бы их к нам гораздо более и ближе, чем теперь, может быть, успел бы им разъяснить всю правду стремлений наших, и они уже более понимали бы нас, чем теперь, стали бы нас предугадывать, перестали бы на нас смотреть столь недоверчиво и высокомерно, как теперь ещё смотрят. Жил бы Пушкин долее, так и между нами было бы, может быть, менее недоразумений и споров, чем видим теперь. Но бог судил иначе. Пушкин умер в полном развитии своих сил и бесспорно унес с собой в гроб некоторую великую тайну. И вот мы теперь без него эту тайну разгадываем». ( Из речи «Пушкин». 1880.)

Борис Зайцев:

«Кто любит Пушкина, тот за свободу. Кто с Пушкиным, тот за человека, родину и святыню. Если Пушкин завладевает сердцами России, значит жива Россия». (Из статьи «Победа Пушкина». Июнь 1937)

Сергей Залыгин:

«Пушкин ещё и потому не только Поэт, но и Поэзия, что он смог выразить духовный потенциал нации, русского общества своего времени. «Я числюсь по России…» (Из статьи «Я числюсь по России…». К 180-летию со дня рождения А.С.Пушкина». 1979.)

Владимир Маяковский:

«Пушкин был понятен целиком только своему классу, тому обществу, языком которого он говорил, тому обществу, понятиями и эмоциями которого он оперировал. Это были пятьдесят – сто тысяч романтических воздыхателей, свободолюбивых гвардейцев, учителей гимназий, барышень из особняков, поэтов и критиков и т.д., то есть те, кто составлял читательскую массу того времени… Завтрашняя всепонятность Пушкина будет венцом столетнего долбления и зубрежки. Слова о сегодняшней всехной понятности Пушкина – это полемический прием, направленный против нас, это, к сожалению, комплимент не нужный ни Пушкину, ни нам. Это бессмысленные слова какой-то своеобразной пушкинской молитвы». (Из статьи «Вас не понимают рабочие и крестьяне». 1928.)

Дмитрий Мережковский:

«Что Пушкин для нас? Великий писатель? Нет, больше: одно из величайших явлений русского духа. И ещё больше: непреложное свидетельство о бытии России, Если он есть, есть и она. И сколько бы ни уверяли, что её уже нет, потому что самое имя Россия стерто с лица земли, нам стоит только вспомнить Пушкина, чтобы убедиться, что Россия была, есть и будет». (Из статьи «Пушкин и Россия». 1926 – 1937.)

«Пушкин – единственный из новых мировых поэтов – ясен, как древние эллины, оставаясь сыном своего века. В этом отношении он едва ли не выше Гёте, хотя не должно забывать, что Пушкину приходилось сбрасывать с плеч гораздо более легкое бремя культуры, чем германскому поэту» (Из статьи «Мысли о Пушкине». 1937.)

 Юрий Олеша:

«Если Пушкин считал, что первые достоинства прозы – точность и краткость, то у него самого эти две особенности сказываются сильнее всего именно в определении эмоций и душевных качеств» (Из статьи «Литературная техника». 1931.)

А. Н. Островский:

«Первая заслуга великого поэта в том, что через него умнеет все, что может поумнеть»

«Прочное начало освобождению нашей мысли положено Пушкиным, — он первый стал относиться к темам своих произведений прямо, непосредственно, он захотел быть оригинальным и был – был самим собой. Всякий великий писатель оставляет за собой школу, оставляет последователей, и Пушкин оставил школу и последователей… Он завещал им искренность, самобытность, он завещал каждому быть самим собой, он дал всякой оригинальности смелость, дал смелость русскому писателю быть русским». (Из речи «Застольное слово о Пушкине». 1880.)

Андрей Платонов:

«Пушкин всю жизнь ходил «по тропинке бедствий», почти постоянно чувствовал себя накануне крепости или каторги. Горе предстоящего одиночества, забвения, лишения возможности писать отравляло сердце Пушкина… Но это горе, возникнув, всегда преодолевалось творческим, универсальным, оптимистическим разумом Пушкина…» (Из статьи «Пушкин – наш товарищ». 1937)

Иван Соколов-Микитов:

«В сущности вся великая русская литература – вопль и стон (как и русские народные песни, мрачные русские сказки). Печальны судьбы русских писателей. Самый «светлый», самый «весёлый» был Пушкин. Но, Боже, какие горькие слова срывались у него о России! Как несказанно трагична судьба Пушкина, его смерть!» ( Из «Записей о Пушкине». 1960-е гг.)

Александр Солженицын:

«Самое высокое достижение и наследие нам от Пушкина – не какое отдельное его произведение, ни даже легкость его поэзии непревзойденная, ни даже глубина его народности, так поразившая Достоевского. Но – его способность (наиболее отсутствующая в сегодняшней литературе) всё сказать, все показываемое видеть, осветляя его. Всем событиям, лицам и чувствам, и особенно боли, скорби, сообщая и свет внутренний, и свет осеняющий, — и читатель возвышается до ощущения того, что глубже и выше этих событий, этих лиц, этих чувств. Емкость его мироощущения, гармоничная цельность, в которой уравновешены все стороны бытия: через изведанные им, живо ощущаемые толщи мирового трагизма – всплытие в слой покоя, примирённости и света.» (Из статьи «…Колеблет твой треножник». 1979.)

А. Т. Твардовский:

«… у каждого из нас — свой Пушкин, остающийся одним для всех. Он входит в нашу жизнь в самом начале и уже не покидает её до конца» (из эссе «Пушкин».1949.)

«Когда говоришь о Пушкине, то как-то даже неловко употреблять слово «мастерство», больше подходило бы «волшебство», хотя мы хорошо знаем, какого неусыпного, подвижнического труда стоило этому «любимцу муз» потрясающее нас совершенство его созданий. Совершенство это не что иное, как поразительное по своей живой органичности слияние формы и содержания. И поразительное в своей нормальности.» (Из «Слова о Пушкине». 10 февраля 1962 г.)

И.С. Тургенев:

«Самая сущность, все свойства его поэзии совпадают со свойствами, сущностью нашего народа. Не говоря уже о мужественной прелести, силе и ясности его языка, эта прямодушная правда, отсутствие лжи и фразы, простота, эта откровенность и честность ощущений – все эти хорошие черты хороших русских людей поражают в творениях Пушкина не одних нас, его соотечественников, но и тех из иноземцев, которым он стал доступен».

«…мы будем надеяться, что всякий наш потомок, с любовью остановившийся перед изваянием Пушкина и понимающий значение этой любви, тем самым докажет, что он, подобно Пушкину, стал более русским и более образованным, более свободным человеком! Будем также надеяться, что в недальнем времени даже сыновьям нашего простого народа, который теперь не читает нашего поэта, станет понятно, что значит это имя: Пушкин!»  (Из «Речи по поводу открытия памятника А. С. Пушкину в Москве». 1880.)

Тэффи:

«Пушкин – чудо России. Он единственный, воистину любимый… Русские не всегда любят своих героев. Но вот есть на Руси и исключение. Есть и для нас Некто, кому мы поклоняемся и знаем, что должны поклоняться, и, если кто не понимает, не чувствует, не может постигнуть величие этого «поклоняемого», тот берет его как догмат. Этот Некто Пушкин. Пушкин – чудо России». (Из статьи «Чудо России». 1937.1999)

«Пушкина переводит нельзя. Его поэзия как древнее заклинание, передающееся от отца к сыну, от сына к внуку, от внука к правнуку. В заклинании ни одного слова тронуть нельзя – ни заменить, ни изменить, ни подправить, ни переставить, — тотчас же магия исчезает. Исчезает та магическая радиоактивность, та эмоциональная сущность, которая дает жизнь. Остается смысл слова, но магия исчезает. И с этим спорить нельзя». ( Из статьи «Пушкинские дни». 1949.)

 Источники:

  • Дань признательной любви: Русские писатели о Пушкине/ Вступление, сост. и примеч. О.С. Муравьевой. — Л.: Лениздат, 1979. – 152с.
  • Солнце России: Русские писатели о Пушкине. Век XX/ Сост., примеч., подгот. текста А.Д. Романенко. – М.: Дружба народов, 1999. – 416 с.

Женский век: пять русских писателей, за которыми стоит посмотреть

Сегодня в России нет недостатка в успешных, знаменитых писательницах, но так было не всегда.

В советское время писательницы воспринимались коммунистической партией и издателями либо как подрывные, либо не относящиеся к делу. После распада Советского Союза они достигли довольно трудного возраста. Но теперь они «сила в мире письма», писатели «уверенного мастерства, широкого тематического диапазона и высоких стилистических стандартов», как описала издатель, переводчик и писательница Наташа Перова в своей книге «Сестры-славянки.

Фактически, женщины-писатели доминируют в списках бестселлеров: писательница-детектив Дарья Донцова опубликовала больше копий книг, чем любой другой ныне живущий российский писатель, за ней следуют коллеги-криминалисты Александра Малинина, Татьяна Устинова и Полина Дашкова.

Известные писатели Людмила Петрушевская, Людмила Улицкая, Татьяна Толстая, лауреаты Нобелевской премии Светлана Алексиевич и Ольга Славникова получают награды, публикуются большими тиражами, выступают по радио и телевидению, собирают залы на книжных ярмарках и лекциях.

А есть еще одна группа писательниц из бывших советских республик, которые эмигрировали и пишут либо на русском, либо на языке своих новых стран: Дина Рубина, Таша Карлука, Алиса Бяльски, Анна Лихтиман из Израиля; Эллен Литман, Аня Улинич, Ольга Грушина, Лара Лапняр и Сана Красикова в США. Некоторые из них явно русские по языку, культуре и предмету; у других есть только следы другой чувствительности — неприятие политических абсолютов, чуткая оценка любого, кто является «другим».”

Вот пять молодых русских писательниц, оставивших свой след в современной художественной литературе, кино и поэзии.

1. Мария Степанова

Личный архив

Мария Степанова (1972) — один из самых влиятельных деятелей культуры России, который, кажется, постоянно осваивает новые медиа и жанры.

Она была главным редактором OpenSpace.ru, а теперь возглавляет Colta.ru, первое в России интернет-издание, финансируемое исключительно за счет краудсорсинга. Она известный публицист, опубликовавшая два тома работ. И она — один из лучших современных российских поэтов, автор более десятка томов стихов. Ее поэтический язык втягивает и выплевывает все голоса и мифы России, прошлого и настоящего, смешивая библейские стихи, лирику эстрадных песен, баллады 19 века и всю славу и обломки русских букв.

В 2017 году она перешла к прозе с книгой «Пост-память» (буквально «Память памяти»), своего рода художественной научной литературы, рассказывающей историю трех поколений ее семьи через сохранившиеся и запомненные артефакты их жизни — сказка о людях, чьим самым большим достижением было просто выжить в опасном 20-м веке.

2. Гузель Яхина

Личный архив

Гузель Яхина (1977 г.р.) выросла в Казани.

Ее родной язык — татарский, а русский она начала изучать только в школе. Как и многие ее сверстники-литераторы, она окончила институт кинематографии по сценарию, но по окончании учебы она сначала работала в сфере связей с общественностью и рекламы, а также писала рассказы.

В 2015 году, получив отказ многих издательств, она опубликовала свой первый роман «Зулейка открывает глаза». Это беллетризованный рассказ о ее бабушке, которую отправили в Сибирь в рамках раскулачивания в 1930-х годах.Татарский контекст — слова, фольклор, традиции — открыл неизвестную страницу в литературе и истории. Книга отмечена премиями «Ясная поляна» и «Большая книга», переведена более чем на 30 языков и снимается в кино.

Ее второй роман, «Мои дети», также повествует о ранней советской истории, личной свободе и судьбе «маленького человека», когда она следует за учителем немецкого происхождения, жившим недалеко от Волги в 1920–30-е годы.

3.Евгения Некрасова

Личный архив

Евгения Некрасова (1985) — писательница и сценарист, родилась под Астраханью и выросла под Москвой.

Окончила сценарный факультет Московской школы нового кино и начала публиковать свои сценарии и рассказы в профессиональных и популярных журналах. До недавнего времени она была наиболее известна своим прозаическим циклом «Несчастная Москва», получившим Лицейскую премию.

Это было до того, как ее новый роман «Калечина-Малечина» произвел фурор среди читателей и критиков. Роман о маленькой девочке, которая живет в обычной многоэтажке в обычном городке с озабоченными родителями и издевательствами одноклассников. Но затем происходят необычные вещи: змея выходит из труб, человеческие фигуры появляются из пятен на потолке, а дух дома, живущий за плиткой на кухне, уносит маленькую девочку в путешествие.

Москва Некрасовой волшебна, фантастична, смешна и опасна.

4. Анна Козлова

Личный архив

Анна Козлова (1981) порывает со своими коллегами в сфере образования — она ​​получила степень журналистики — но не в одном аспекте своей работы.

Она зарекомендовала себя как один из самых успешных сценаристов страны, автор популярных телесериалов «Краткий курс счастливой жизни» и «Кольцевая дорога» этим летом.«Ее письмо прямолинейно, непоколебимо и несентиментально. Ее последний телесериал «МКАД» настолько разрушил имидж «традиционной» русской семьи, что его показали вне прайм-тайма, после 23:00.

Но она также одна из самых читаемых романистов в стране. Ее роман 2008 года «Люди с чистой совестью» вошел в шорт-лист Национального бестселлера. Ее последний, шестой роман «F20» — код медицинских услуг при шизофрении — получил эту премию в 2017 году. Это завораживающая история подростка, страдающего шизофренией, рассказанная с ее особой, иногда своеобразной точки зрения.


5. Сана Красикова

Личный архив

Сана Красикова (1980 г.р.) родилась в Украине и первые восемь лет жизни провела в Грузии, а затем эмигрировала в США.

После окончания Корнельского университета и Писательской мастерской Айовы, она была незамедлительно опубликована в The New Yorker. Она пишет исключительно на английском языке и не называет себя русским писателем или писателем, написанным через дефис.

Но если ее язык английский, некоторые из ее персонажей и их окружение богато грузинскими, эмигрантскими, русскими или советскими. Ее первый сборник рассказов «Еще один год» описывает жизнь грузинских и русских эмигрантов за границей или на своей изменившейся родине.

Ее второй роман, «Патриоты», повествует о трех поколениях американской семьи, члены которой эмигрируют в Советский Союз, обратно в США, а затем обратно в новую Россию. Ее последний рассказ в The New Yorker, «Пути и средства», описывает отношения #MeToo, которые не имеют ничего общего с Россией, за исключением, пожалуй, того, что он написан с чувством человека, который знает об опасности доносов, уверенности, лозунги и этикетки.

Версия этой статьи появилась в нашем специальном печатном выпуске «Женщины в фокусе». Чтобы узнать больше об этой серии, нажмите здесь.

10 русских литературных героинь, которых вы должны знать ‹Literary Hub

Недавний показ BBC Война и мир вдохновил многих телезрителей стереть пыль со своей старой копии шедевра Толстого и попробовать еще раз. Смелых, соблазненных сиянием Наташи Ростовой, можно убедить окунуться в огромный мир русской литературы в поисках других запоминающихся женских персонажей.С чего начать? Не смотрите дальше. Вот ваш путеводитель по VIP-персонам русских литературных героинь.

Да, мы знаем, все счастливые героини похожи; каждая несчастная героиня несчастлива по-своему. Но вот в чем дело: в русской литературе очень мало счастливых персонажей. На самом деле русские героини разделяют предрасположенность усложнять себе жизнь. И это нормально, потому что их красота как литературных персонажей во многом проистекает из их способности страдать, из их трагических судеб.Из их русскости.

Рассказчик сериала « Назад в Москву», моего дебютного романа «», оказывается в Москве, работая — или делая вид, что работаю — над докторской диссертацией о русских литературных героинях. Он прокладывает себе путь среди настоящих женщин, с которыми сталкивается, вспоминая уроки, которые он извлек, читая русскую классику. Кроме того, как он вскоре узнает, Россия больше не та страна, которую описывают Толстой или Чехов. А Москва на рубеже 21-го века — это хаотичный мегаполис, который претерпевает быстрые и глубокие преобразования, где женщины, ну, редко ведут себя по правилам.

Самый важный урок, который следует помнить о русских женских персонажах, заключается в следующем: их истории не о преодолении препятствий, чтобы они могли жить долго и счастливо. Русские героини, как хранители давно почитаемых русских ценностей, знают лучше; они знают, что в жизни есть нечто большее, чем счастье.

Татьяна Ларина, Евгений Онегин

Вначале была Татьяна. Она канун русской литературы. Не только потому, что она была первой, а потому, что Пушкин занимает уникальное, богоподобное место в сердцах россиян.Любой русский, достойный своего соленого огурца, способен процитировать целые стихи отца современной русской литературы (а после пары водок многие так и сделают ). Пушкинский шедевр, «Евгений Онегин », на самом деле, это история не Онегина, а Татьяны, молодой невинной девушки из провинции, которая влюбилась в него. В отличие от Онегина, циничного бонвиванта, испорченного современными европейскими ценностями, Татьяна олицетворяет сущность и чистоту Загадочной русской души, включая склонность к самопожертвованию и пренебрежение счастьем, что подтверждается ее знаменитым отказом от мужчины, которого она любит.

Анна Каренина

В отличие от Татьяны Пушкина, которая сопротивляется искушению уехать с Онегиным, Анна Толстого решает бросить и мужа, и сына, чтобы сбежать с Вронским. Как королева драмы, Анна особенно хорошо умеет делать все неправильные выборы, за которые ей придется платить. Однако ее главная ошибка не в том, чтобы завести роман или отказаться от ребенка. Грех Анны, источник ее трагической судьбы, состоит в том, что в своей «эгоистичной» попытке удовлетворить свои романтические и сексуальные желания она забыла самоотверженный урок Татьяны: если вы видите свет в конце туннеля, остыните и ступайте. в сторону; это может быть просто приближающийся поезд.

Соня Мармеладова, Преступление и наказание

В произведении Достоевского « Преступление и наказание » Соня выступает как противоположность Раскольникову. И шлюха, и святая, Соня принимает свое существование как долгий путь мученичества. Узнав о преступлениях Раскольникова, она не взлетает; напротив, она берет на себя ответственность спасти его душу, в том числе, в памятной сцене, приставая к Раскольникову своей Библией и рассказывая историю о воскресении Лазаря.Соня умеет прощать Раскольникова, потому что считает, что все люди равны перед Богом, а Бог прощает. Для раскаявшихся убийц настоящая уловка.

Наталья Ростова, Война и мир

Наталья — мечта каждого. Шикарная, веселая, непосредственная. Наталья веселая. Если Татьяна Пушкина кажется слишком хорошей, чтобы быть правдой, то Наталья Толстого кажется реальной, живой. Отчасти потому, что, помимо множества качеств, она еще и капризна, наивна, кокетлива и — в своем собственном стиле начала 19 века — немного дразнит.В Война и мир Наталья начинается очаровательной юной девушкой, источающей радость и жизненную силу. По мере развития романа и взросления она усваивает уроки, которые преподнесла ей жизнь, укрощая свое непостоянное сердце и умудряясь стать более полным и мудрым человеком, женщиной, которая — что нехарактерно для русских героинь — все еще улыбается после долгого времени. тысяч страниц.

Ирина Прозорова, Три сестры

В начале книги Чехова Три сестры Ирина, младшая, сияет и полна надежд.В то время как ее старшие братья и сестры, которым скучно жить в провинции, плаксивы и капризны, наивная душа Ирины полна бесконечного оптимизма. Она мечтает вернуться в Москву, где, как она считает, найдет настоящую любовь, и все они будут счастливы. Но поскольку шанс переехать в Москву испаряется, и Ирина понимает, что может застрять в своей деревне, она не может не терять искру. Через Ирину и ее сестер Чехов показывает нам, что жизнь — это долгая череда скучных моментов, лишь изредка прерываемых короткими вспышками радости.Как Ирина, мы все время отвлекаемся на ненужные мысли, мечтаем о лучшем будущем, но постепенно признаем несущественность собственного существования.

Лиза Калитина, Дворянский дом

В фильме « Дворянский дом » Тургенев пригвоздил квинтэссенцию русской героини. Лиза молода, наивна, чистосердечна. Она оказывается с двумя женихами: молодым офицером, красивым и веселым, и пожилым печальным женатым мужчиной. Угадай ее выбор? Выбор Лизы многое говорит нам о Загадочной русской душе.Она явно идет на страдания. Выбор Лизы говорит нам о том, что в жизни погоня за меланхолической печалью так же актуальна, как и любая другая. В конце истории Лиза отказывается от любви и попадает в монастырь, принимая жизнь жертв и лишений. «Счастье не для меня», — поясняет она. «Даже когда я надеялся на счастье, у меня всегда было тяжело на сердце». Какая радость.

Маргарита, Мастер и Маргарита

Хронологически последнее дополнение к канону, Булгаковская Маргарита — из Мастер и Маргарита — столь же причудливая героиня, как и они сами.Начав роман в роли несчастной замужней женщины, она становится любовницей и музой хозяина, а затем превращается в ведьму, летящую на метле. Маргарита — источник энергии для мастера, становясь, как Соня для Раскольникова, его целительницей, его возлюбленной, его спасителем. Когда хозяин попадает в беду, Маргарита обращается за помощью ни к кому другому, кроме сатаны, и после фаустовской договоренности, движимой любовью, она, наконец, воссоединяется со своим возлюбленным, если не совсем в этом мире.

Ольга Семенова, «Любимая»

В «Любимой» Чехов рассказывает историю Ольги Семеновой, любящей и нежной души, простого человека, который, как нам говорят, живет для любви.Бедная Ольга оказывается молодой вдовой. Дважды. Не имея мужчины, которого можно было бы любить, ей не за что жить, и она уединяется в одиночестве в компании своего кота. В рецензии на «Любимую» Толстой писал, что Чехов, намереваясь издеваться над бесхитростной женщиной, случайно создал очень милого персонажа. Толстой пошел еще дальше, ругая Чехова за то, что он слишком суров с Ольгой, судя ее интеллект, а не ее душу. По словам Толстого, Ольга олицетворяет способность русских женщин любить безоговорочно, добродетель, неизвестную мужчинам.

Одинцова госпожа, Отцы и дети

В книге Тургенева « отцов и детей » (часто неправильно переводимой как « отцы и дети» ) Одинцова, как следует из ее имени, является одинокой женщиной. По крайней мере, по меркам ее времени. Мадам Одинцова, пусть даже и странная, состарилась и стала среди литературных героинь своего рода первопроходцем. В отличие от других женских персонажей романа, которые подчиняются обязательствам, возложенным на них обществом, Одинцова, не только бездетная, но и бездетная и вдова, упорно увековечивает свою независимость, отказываясь, жестом, напоминающим пушкинский. Татьяна, ее единственный шанс на настоящую любовь.

Настасья Филиповна, Идиот

Героиня сериала Идиот , Настасья Филиповна, сама по себе является этюдом в стиле Достоевского. Настасья — эксплуатируемая женщина и жертва собственной красоты. Осиротев в детстве, она была воспитана пожилым мужчиной и стала хозяйкой. Но в ее попытке вырваться из своей судьбы — и когда она пытается стать своей собственной версией роковой женщины — раненая Настасья не может избежать чувства вины, которое бросит тень на ее решения.В традициях других русских героинь жизнь предлагает Настасье разные варианты — в основном в мужских образах. Но, соблюдая эту традицию, она не сможет сделать правильный выбор, уступив вместо этого силам судьбы и, в конечном счете, позволив себе дрейфовать к своему собственному трагическому концу.

Вновь открытая русская писательница XIX века

В ИНФОРМАЦИОННОМ предисловии к книге Софии Хвощинской « Городской народ и деревенский народ » Хильде Хугенбум пишет: «В 1860-х […] в России было свое трио писающих сестер.Как и Бронте, сестры Хвощинские писали под мужскими псевдонимами, переносили лишения и жили в провинции ». Аналогия уместна, но, как отмечает Хугенбум, лишь в определенной степени: «Сестры Бронте стали хорошо известны вскоре после их смерти, [но] история сестер Хвощинских еще не рассказана». Хотя возможная безвестность сестер — это «знакомая ситуация для женщин-писателей», они сами внесли свой вклад в это стирание из литературы, публикуясь под псевдонимами и, как правило, стараясь держаться подальше от внимания.Писательство не считалось подходящей профессией для женщин, особенно для представителей высших слоев общества.

И все же, несмотря ни на что, они достигли определенной степени признания при жизни. Из этих трех старшая сестра Надежда Хвощинская остается самой известной на сегодняшний день, хотя «известная» в данном случае — очень относительный термин. Софья Хвощинская (1824–1865), средняя сестра, умерла относительно молодой, но ее литературное творчество, включающее романы, повести и очерки, было значительным (у младшей сестры Прасковьи было меньше). Городской народ и деревенский народ ( Городские и деревенские ) был опубликован в мартовском и апрельском выпусках 1863 г. журнала Отечественные записки ( Отечественные записки ), одного из ведущих «толстых» журналов XIX века, в которых Русские писатели дебютировали в своих произведениях; К сожалению, в отличие от романов ее современников-мужчин, роман Хвощинской не был впоследствии опубликован в виде книги (переводчик любезно прислал по электронной почте свою сканированную копию русского оригинала для целей настоящего обзора).Как и другие русские писательницы своего поколения, сестры Хвощинские знакомы в основном небольшому числу славистов. Превосходный перевод Норы Селигман Фаворовой « Городской народ» и «Деревенский народ » теперь знакомит с романом гораздо более широкую англоязычную аудиторию. Это важный шаг на пути к рассказу нерассказанной истории об этих замечательных русских сестрах.

Городской и деревенский народ происходит через год после Освобождения крепостных в 1861 году, самой значительной из реформ Александра II, в период серьезных изменений в российском обществе.Сельские жители — главные герои, Настасья Ивановна Чулкова и ее 17-летняя дочь Оленька, представители низшего дворянства и владельцы губернского имения. Городские жители — это некоторые из их знакомых, которые, считая себя морально превосходящими из-за своего более высокого социального статуса, пытаются использовать в своих интересах мать и дочь или иным образом усложняют свою жизнь. Беда начинается с того, что хозяин соседнего имения Эраст Сергеевич Овчаров поселяется в недостроенной бане Настасьи Ивановны, потому что он растратил семейное богатство, сделав собственное имение непригодным для жилья; его опыт отражает обнищание русских высших классов к середине 19 века.

Настасья Ивановна с любовью относится к Овчарову, зная его с детства, но Овчаров отвергает ее щедрость духа, настаивая на формальности составления прейскуранта на его пребывание, вплоть до той сыворотки, которую он пьет, чтобы поправить свои неудачи. здоровье. Он снисходительно педантичен в отношении низшего сословия Настасьи Ивановны, в то время как его изначально дружеский флирт с Оленькой превращается в нежелательные ухаживания, а когда она решительно отвергает его, пытается отомстить. Проблемы Настасьи Ивановны усугубляет ее родственница, «святая» Анна Ильинишна, религиозный фанатик, чья слишком человечная «ссора из-за денег» заставляет ее выгнать из дома благодетельницы в Москве; она бесцеремонно переезжает к Чулковым в деревню.Совершенно неприятный человек, Анна Ильинишна отплачивает Настасье Ивановне за доброту тем, что запирается в своей комнате, временно настраивает слуг против хозяйки и устраивает публичную сцену, в которой она выставляет себя жертвой тирании хозяйки. Последнее осложнение исходит от самоуверенной свахи Катерины Петровны, которая представляет свои попытки найти пару для Оленьки как щедрое предложение от высших классов к низшим, в то время как на самом деле это махинация для ее собственных гнусных целей.Тот факт, что Оленька и с ее помощью Настасья Ивановна в конце концов преодолевают все эти препятствия, показывает, что роман Хвощинской прямо на стороне деревенского народа.

Этот контраст между простым, но порядочным провинциальным дворянством и интеллектуально более развитыми, но морально истощенными горожанами, который является частью некоторых устаревших символических ассоциаций, встречающихся в русской литературе, является центральным мотивом Городской народ и деревенский народ . Переполненный самомнением Овчаров считает себя одним из «выдающихся представителей нашего поколения», и это заявление становится еще более ироничным из-за того, что большую часть времени он проводил за пределами России, в Западной Европе (позитивная русскость, воплощенная Настасьей Ивановной. и менее позитивный западноевропейство, связанный с Овчаровым, — еще одно русское культурное клише, на которое Хвощинская опирается в своем романе).В своей оценке Овчаров олицетворяет дух просвещения и прогресса того периода, провозглашая своим долгом как образованного члена высших классов улучшение социальных условий: как он говорит: «Польза для общества — это наш лозунг». Хвощинская направляет изрядную дозу сатиры на такие пустые лозунги высших слоев общества. Несмотря на его собственные заявления о полезности, «[н] нигде он не оставил сильного впечатления; его легко любили и легко забывали ». Его труд в бане Настасьи Ивановны состоит из педантичных и часто незаконченных статей о том, как воспитывать крестьян и женщин, постоянных ссор с крестьянами в своем имении из-за того, что он не знает, как вести домашние дела, и пышных лекций Настасье Ивановне о том, как она должна прожить ее жизнь.Обращение Овчарова со своей временной квартирной хозяйкой подчеркивает его лицемерие. Настаивая на том, что он просвещенный прогрессив, он, тем не менее, придерживается традиционной точки зрения, согласно которой только высшие классы могут научить низших, как жить, и что последние, по мнению свахи Катерины Петровны, «должны знать свое место», потому что изменение старого порядка будет «крахом общества». Катерина Петровна также относится к Настасье Ивановне и Оленьке как к грубым провинциалам, нуждающимся в ее руководстве.Между тем ее лицемерие более коварное, чем у Овчарова: хотя она заявляет: «Нет ничего, что я ненавижу больше, чем разврат», брак, который она пытается организовать для Оленьки, является фикцией, чтобы разрешить ее собственные незаконные отношения за счет Оленьки.

Несмотря на то, что Настасья Ивановна и Оленка не обладают социальным статусом и образованием горожан, они намного лучше справляются с простой задачей быть людьми. Мать и дочь связывают крепкие узы, и безусловная привязанность Настасьи Ивановны распространяется на окружающих, включая Овчарова и невыносимую Анну Ильинишну; она бы с радостью позаботилась об обоих, если бы они ей позволили.В отличие от спорных отношений Овчарова с крестьянами, отношения Настасьи Ивановны с ее слугами гораздо более семейные. Более того, если Овчаров заявляет о своем прогрессивизме, но относится к крестьянам как к низшему виду, Настасья Ивановна прогрессивна не на словах, а на деле. После того, как Анна Ильинишна настраивает своих слуг против нее, Настасья Ивановна спускается на кухню, в крестьянские владения, чтобы обсудить этот вопрос, жест, который указывает на новый подход к временам перемен: как говорит рассказчик, «она почувствовала, что нет. один до нее […] когда-либо делал то, что делает сейчас », — сцену, которую Хугенбум называет« одной из самых необычных […] в русской литературе.

Оленька, в свою очередь, энергичная, волевая молодая женщина. Она заступается за себя и за свою мать, которая часто бывает слишком кроткой для этого. Оленька успешно сражается с могущественной Катериной Петровной, спасаясь от катастрофического потенциального матча, и она помогает своей матери восстановить репутацию после выходки Анны Ильинишны. Это она, больше, чем ее мать, желает избавиться от горожан, разрушивших их жизни. Если Настасья Ивановна старается видеть в людях только хорошее, часто в ущерб себе, то Оленка видит лицемерие горожан, особенно восставших против попыток Овчарова научить низшие слои общества жить; Уловив дух романа Хвощинской, Оленька говорит матери: «Пожалуйста, не позволяйте никому […] одерживать верх.Разве мы не знаем свой разум? Разве мы не можем жить так, как нам нравится? » И все же, несмотря на четкое указание Хвощинской, что это положительные персонажи романа, некоторые их черты трудно не оттолкнуть. Доброта и щедрость Настасьи Ивановны как раз по эту сторону излишества, а ее готовность принять условности и свое положение в обществе довольно приторно. Оленька категорически не интеллектуальна, ее совершенно не беспокоит ее незнание; она ненавидит читать, и когда Овчаров спрашивает ее об учебе, она отвечает: «Я терпеть не могу!» Настасья Ивановна и Оленька — персонажи, которые читатели знают, что они должны понравиться, но им может быть трудно идентифицировать себя.

Городской народ и деревенский народ — это роман, написанный женщиной, в котором главные герои женского пола побеждают невзгоды — но можем ли мы рассматривать его как феминистское произведение? Хвощинская написала Городской народ и деревенский народ в то время, когда «женский вопрос» горячо обсуждался в России, и ее роман действительно свидетельствует о некоторых феминистских наклонностях. Размышления Овчарова о женщинах, нуждающихся в мужчинах, чтобы обучать их жизни, и о том, что мужчины несут единоличную ответственность за наделение женщин их вновь обретенными свободами, разоблачаются как покровительственный вздор, как и его рассуждения о назидании крестьян высшими классами.Когда он упрекает Оленьку, говоря: «То, что мне разрешено […], женщине не подходит. Разум и суждение — наша сфера, а у вас скромная вера, — отвечает она, — о чем вы говорите, вы можете, а мы не можем?

Однако, как отмечает Хугенбум, в то время как сестры Хвощинские «не соглашались с антифеминистками, они также спорили с феминистками», настаивая на том, что первейший долг женщины — это семья. Хорошим примером этой двусмысленности являются сестры Малинниковы, которые никогда не появляются как персонажи, но упоминаются кратко.Настасья Ивановна «заговорщицким шепотом» рассказывает Овчарову, что сестры стали писателями и переехали в Санкт-Петербург, а Оленька говорит «с ноткой насмешки», что они «снова взялись за учебу […] Их брат привел их с ним на занятия ». По словам Настасьи Ивановны, такие интеллектуальные усилия, принципиально не соответствующие традиционным домашним ролям женщин, обрекают сестер на самую незавидную участь: «[T] они обязаны быть девицами».

Тот факт, что эта отрицательная оценка исходит от положительного героя романа, предполагает, что Хвощинская ожидала, что ее читатели согласятся.Какими бы опасными ни были рассуждения о личной психологии писателя, соблазнительно читать портрет сестер Малинниковых как автобиографический, закодированное выражение конфликта, который пережили писательницы в жестко патриархальном обществе. Несоответствие гендерным нормам могло принести сестрам Хвощинские профессиональный успех, но это повлекло за собой риски и жертвы. В то время как « Городской народ» и «Деревенский народ» может не совсем читаться как феминистский роман, воскрешение забытой писательницы путем перевода ее работ представляет собой феминистский проект — проект, который должен доставить огромное удовольствие любителям русской и женской литературы.

¤

Елена Фурман преподает русский язык и литературу в UCLA. Сфера ее научных интересов: современная российская женская литература, русско-американская литература и литература Чехова.

25 писательниц, которых стоит прочитать перед смертью

Ниже вы найдете наш список — составленный после оживленных дебатов сотрудников Пауэлла — 25 женщин, которых вы обязательно должны прочитать в своей жизни.

В каком-то смысле выделение небольшой группы женщин-писателей как в высшей степени достойных внимания кажется несправедливостью по отношению к полу, опубликовавшему неизмеримое количество глубокой и прочной литературы.В то же время признание великих женщин-авторов — это упражнение, которое мы здесь, в Powell’s, посвящаем снова и снова — решительно, с энтузиазмом, без извинений.

Итак, мы представляем вам 25 писательниц, которыми мы восхищаемся за их видение, их бесстрашие, их оригинальность и их влияние на литературный мир и за его пределами. Для начала мы включили рекомендации по книгам для каждого автора.


Адриенн Рич

Как часто среди любителей литературы цитируются стихи из книги Эдриен Рич «Мечта об общем языке»? («Я предпочитаю не страдать напрасно //.Я предпочитаю полюбить это время хоть раз / всем своим умом »из« Splittings ».) Этот сборник, особенно средний отрывок,« Двадцать одно стихотворение о любви », содержит одни из самых красивых и захватывающих любовных стихов, написанных в этом веке. Адриенн Рич — феминистский гигант, и эти стихи, написанные в 1974 году, отображают и очерчивают территорию любви женщин к женщинам (сексуальной и иной) и борьбы самости, сознания, истории и искусства с силой, творчеством, и яростное сочувствие.Даже если вы думаете, что не поклонник поэзии, работы Рич — ее «общий язык» — тронут вас. — Джилл О.

Элисон Бечдел

Бехдель впервые стала известна как художник-карикатурист благодаря своему многолетнему сериалу « Дайки, чтобы остерегаться » (1983–2008). Когда в 2006 году был опубликован «Дом веселья», стало ясно, что ее работа пошла в совершенно ином направлении. Она говорит, что Fun Home рассказывает о том, как она научилась быть художником у своего отца.«Дом веселья» был тем, что она и ее братья называли похоронным бюро, которым ее отец управлял неполный рабочий день. Бехдель повествует о своем детстве через дневниковые записи, которые катапультируют читателя в прошлое, умные сопоставления литературной классики и произведения искусства с немного готическим оттенком. Подзаголовок — «Семейная трагикомия», а Fun Home — это именно то, но гораздо больше: история выхода Бехделя, ее отношения с отцом, смерть ее отца и его собственная сексуальность. — Мэри Джо

Эми Хемпель

Хемпель раньше относилась к категории, известной как «писатель-писатель» — ее хвалили критики, преданно любили коллеги-авторы и часто учили (особенно ее почти идеальный рассказ «На кладбище, где похоронен Эл Джолсон»), но не широко читать.Фактически, некоторые из ее ранних сборников рассказов были распроданы, и их было трудно найти. Но после того, как несколько лет назад был опубликован ее сборник рассказов, теперь нет оправдания тому, чтобы не читать ее. Хемпель — один из лучших авторов рассказов в современной Америке, ее невероятная резкая проза, ее точный минималистский стиль, ее разрушительный и часто абсурдный юмор и острота сделали ее пробным камнем и влиянием для других современных писателей. Сборник рассказов Hempel — это изобилие, которое будет вознаграждать читателей снова и снова. — Джилл О.

Чимаманда Нгози Адичи

Способность Адичи сочувственно и блестяще писать на такие темы, как гражданская война, политическая борьба, иммиграционные проблемы, раса, культурные различия и любовь, принесла ей заслуженное признание критиков и множество наград, в том числе премию Макартура «Гениальный грант» в 2008. В последнем романе Адичи, «Американа», есть параллели с ее собственным опытом нигерийки, впервые приехавшей в Америку для учебы в колледже.Чередуя настоящее и прошлое, Ифемелу пытается приспособиться к своему новому временному дому, узнавая, что на самом деле значит быть чернокожим в Америке. Теперь, когда Ифемелу «устроилась» и сделала успешную карьеру, она очень хочет вернуться в Нигерию и оставить все позади, включая закрытие популярного блога о своих заметных американских наблюдениях. Острый, забавный, а иногда и резкий взгляд на реальность нового иммигранта в Соединенных Штатах — особенно с точки зрения Африки — Американо — это незабываемое литературное произведение, которое нельзя пропустить. — Джен К.

Кларис Лиспектор

Лиспектор, бразильский писатель и журналист еврейского происхождения, родившийся на Украине, пользуется огромной популярностью во всем мире, но, к сожалению, в Соединенных Штатах его мало читают. Ее последняя (и самая популярная) работа, «Час звезды», была первоначально опубликована всего за несколько месяцев до ее смерти в 1977 году. Роман Лиспектора предлагает историю Макабеи, бедной, непривлекательной и истощенной — но любопытной (если не немного наивной). ) — Машинистка из Рио, а также рассказчик книги Родриго С.М., и его растущие трудности в передаче рассказа о юной Макабее. Изысканный и необычный, часто печальный роман великолепен как своей историей, так и необычным подходом к его повествованию. Одаренная проза Лиспектора часто переливается невинной красотой, и поэтому многие ее отрывки почти исходят из страницы. Лиспектор вполне может быть одним из самых блестящих писателей, которых вы еще не имели чести читать. — Джереми Г.

Донна Тартт

Нет такого живого писателя, как Донна Тартт.Ни разу с тех пор, как я читал великих греков и русских в колледже, я не встречал писателя, столь одаренного в вплетении мелодраматического, даже сверхъестественного, в повседневную жизнь; я также не читал прозу настолько тщательно выверенной и богатой, чтобы атмосфера рассказа быстро вытесняла мою собственную. Во всех романах Тартта, каждый из которых создавался десятилетие, участвуют эксцентричные персонажи, оказавшиеся во все более диковинных и опасных ситуациях. Ее превосходный дебютный роман, литературный триллер «Тайная история», рассказывает о культовой группе студентов-классиков в престижном колледже, которые начинают совершать убийства, возможно, под руководством Диониса, греческого бога ритуального безумия.« Тайная история» — завораживающая и мрачно-юмористическая драма о привилегиях и желаниях — это книга, которую вы читаете всю ночь и думаете надолго после того, как закончите. — Рианна В.

Эдвидж Дантикат

В темах отношений матери и дочери уроженца Гаити Эдвиджа Дантиката есть экзотические ритмы, которые кажутся такими же волшебными, как и земные. В ее рассказах о гаитянской диаспоре, о разделенных семьях есть откровенность; раскрывая любовь, потерю и тоску.Ее романы и рассказы — это горько-сладкие воспоминания и быстрые жестокие социальные несправедливости. Отмеченные наградами произведения Дантиката (Национальный кружок книжных критиков, Американская книжная премия и т. Д.) Олицетворяют изюминку кухонной посуды, яркие цвета Гаити и женское братство. В фильме «Дыхание, глаза, память» гаитянскую дочь удаляют из мира, который она знает и понимает, и отправляют в Нью-Йорк для воссоединения с матерью, которую она не помнит. Они изо всех сил стараются удовлетворить любовь друг друга, но приверженность традициям поколений ставит под угрозу их хрупкое доверие.Письмо Дантиката манящее, почти племенное. Простой и сложный, сокрушительный и красивый, Breathe, Eyes, Memory надолго останется в вашей памяти. — Трейси Т.

Элизабет Кольберт

В своей получившей Пулитцеровскую премию книге «Шестое вымирание, New Yorker » штатный писатель Элизабет Колберт рассматривает то, что вполне может быть самой убедительной, знаменательной и определяющей характеристикой нашей современности: почти немыслимую и безвозвратную утрату биоразнообразия Земли на Земле. руки нашего собственного вида.Хотя Земля пережила пять массовых вымираний за последние полмиллиарда лет — в течение которых «планета претерпела такие мучительные изменения, что разнообразие жизни резко упало», — теперь мы имеем явную и сомнительную честь не только «стать свидетелями одного из этих событий». редчайшие события в истории жизни, [но] также вызывающие это ». Резкий, императивный и полный проницательных репортажей, книга Колберта «Шестое вымирание » — наиболее значимая и существенная работа, которая предвидит бедствия нашего будущего и направлена ​​на предотвращение самого позорного завещания, которое только можно вообразить. — Джереми Г.

Джордж Элиот

Элиот — автор, которого большинство людей знает со школы или потому, что видят ее книги в списках «важной литературы». Но чтение Миддлмарча, ее выдающегося памятника провинциальной Англии начала XIX века, — это далеко не утомительный академический опыт. С легким оттенком сатиры и невероятным пониманием тонкостей человеческой натуры Элиот иллюстрирует закономерности и особенности людей, населяющих ее вымышленный город Миддлмарк.Ошибочные и противоречивые, ее персонажи, как и все мы, спотыкаются, преодолевая ошибки и неудачи с разным успехом. Это не книга классических сюжетов персонажей или хэппи-эндов, это настоящий шедевр, достойный восхищения из-за его интриги, острого, как бритва, прозы и вневременного восхищения. — Рене П.

Изабель Вилкерсон

С 1915 по 1970 год почти шесть миллионов афроамериканцев покинули Юг в поисках лучших экономических возможностей и более высокого качества жизни.Это была одна из крупнейших внутренних миграций в истории, оказавшая глубокое влияние на культуру и политику этой страны. Чтобы лучше понять это монументальное, но недостаточно задокументированное событие, журналистка, лауреат Пулитцеровской премии Изабель Вилкерсон потратила 15 лет и взяла интервью у более 1000 человек, исследуя и писав «Тепло других солнц». В этом шедевре документальной повествовательной литературы Уилкерсон представляет эпический масштаб Великого переселения народов под человеческим углом, фокусируясь на трех людях, представляющих каждый из трех основных маршрутов миграции. Тепло других солнц — это яркий и захватывающий отчет, наполненный историями, которые тщательно продуманы, тщательно исследованы и легко читаются. — Шон Д.

Джейн Джейкобс

Джейкобс был писателем, активистом и провидцем, чьи работы оказали глубокое влияние на то, как мы смотрим на городские районы вокруг нас. Ее считали изгоем в мире городского планирования, где преобладают мужчины, но ее книга «Смерть и жизнь великих американских городов» остается основополагающим текстом в этой области.Одна из величайших радостей этой книги заключается в том, что Джейкобс — не академик, а, скорее, преданный горожанин, который незаметно получает много удовольствия от жизни в городском пейзаже. Ее письмо проницательно, честно, без претензий и открывает глаза. Энтузиазм, который Джейкобс испытывает к нашим городам, заразителен и проявляется на каждой странице этого классического произведения. — Шон Д.

Джоан Дидион

Didion — настоящий оригинал. Ее скромный, серьезный стиль и острые наблюдательные способности полностью изменили наше отношение к литературной научной литературе, и влияние, которое она оказала на поколения авторов, неизмеримо.Несмотря на то, что ее часто объединяли с Томом Вулфом, Норманом Мейлером и другими участниками движения «Новая журналистика», ее работа сохранилась так же, как их работа. Прошло почти 50 лет с тех пор, как были написаны первые очерки в книге «Ссутулившись в сторону Вифлеема», но ее немигающий портрет Америки в целом и Калифорнии в частности остается столь же ярким и актуальным, как и прежде. — Шон Д.

Карен Армстронг

Карьера Армстронга началась, когда она написала и представила документальный фильм о жизни Св.Пол, который транслировался на Четвертом канале BBC. Бывшая монахиня и один из ведущих авторов сравнительного религиоведения, Армстронг опубликовал более 20 наименований. «История Бога» обсуждает происхождение христианства, иудаизма и ислама и объясняет, как наше представление о Боге менялось на протяжении истории. Интересно узнать, как политика, философия и различные школы мысли изменили наше представление о монотеизме. Большинство из нас не тратят много времени на размышления о том, откуда пришли наши представления о Боге.В книге A History of God Армстронг дает читателю массу информации, чтобы лучше понять общую картину. Это содержательная книга, полная больших идей, которую стоит прочитать. — Мэри Джо

Лайонел Шрайвер

Шрайвер отправила рукопись «Нам нужно поговорить о Кевине» своему агенту сразу после 11 сентября. Ее агент нашел книгу совершенно неприятной и предложил ее тщательно переписать. В конце концов Шрайвер нашла нового агента и с большим успехом опубликовала книгу.Двенадцать лет спустя, Нам нужно поговорить о Кевине. продолжает быть своевременным и необходимым исследованием зла в нашем обществе и того, что происходит, когда это зло находится под вашей крышей. Это захватывающее и мрачное чтение, напоминающее о поездках; невозможно отвести взгляд от персонажей. Они презренные или благонамеренные люди, которые барахтаются в ситуации, не поддающейся их контролю? — Мэри Джо

Луиза Эрдрих

Эрдрих написал 14 известных романов, в том числе Круглый дом (победитель Национальной книжной премии) и Чума голубей (Пулитцеровский финалист).Хотя, вероятно, вы читали ее более поздние названия, чтобы лучше понять Эрдрих и ее наследие, стоит вернуться к первому роману ее сериала о коренных американцах, Love Medicine. Обладатель премии Национального общества книжных критиков 1984 года, Love Medicine душераздирающий, грубый и завораживающий. История раскрывает сердце и душу семей Кашпоу и Ламартин, живущих в резервации Северной Дакоты, на протяжении поколений. Сочинения Эрдрича красочны и мелодичны повсюду, с захватывающими дух отрывками, такими как ее изображение дедушки Кашпоу: «Неуловимый, чреватый историей, его мысли отбросили и исчезли.Того же цвета, что и вода ». Поклонники и читатели, впервые знакомые с Эрдрихом, не должны пропустить эту классику. — Kim S.

Лидия Дэвис

Может быть трудно точно определить, что делает письмо Лидии Дэвис таким притягательным. Ее точный, серьезный язык в сочетании с ее либеральным определением рассказа? Ее внимание к забытому, обыденному, беспорядку в нашей жизни, который имеет такое большое значение? Ее заниженное чувство юмора, столь глубоко укоренившееся в ее наблюдениях над абсурдностями жизни? Как бы то ни было, вы найдете это в избытке в ее Сборнике рассказов, в котором собраны все рассказы Дэвис, начиная с ее основополагающего Break It Down (1986) до разновидностей нарушений (2007).Немногие писательские работы так хорошо поддаются компиляции. Независимо от того, выбираете ли вы истории наугад или начинаете с самого начала и прокладываете себе путь через сборник (настоятельно рекомендуется), эта книга кажется лучшим подарком: веселым, острым и бесконечно полезным.
— Рене П.

Маргарет Этвуд

Этвуд — мастер в передаче внутреннего ландшафта своих персонажей, и ее романы часто приправлены острыми и проницательными социальными комментариями.Обожаемая как читателями, так и критиками, она опубликовала более 40 работ, в том числе множество сборников стихов, и завоевала бесчисленное количество наград, в том числе Букеровскую премию и премию Артура Кларка. «Кошачий глаз», написанный в 1988 году, — это история об Элейн, известной художнице, которая возвращается в город, где она выросла, для ретроспективной выставки своих работ. Длинные воспоминания возвращают читателя в детство Элейн, где она пережила много эмоциональных мучений от группы друзей. Кошачий глаз — это сверхъестественное изображение того, насколько жестокими могут быть дети по отношению к своим сверстникам, какой урон это может нанести жертвам, и как эта жестокость отзывается эхом в сознании на долгие годы.Этвуд оживляет мир Элейн для читателя в ярких и ярких деталях. — Мэри Джо

Мэри Шелли

За свои короткие 53 года Мэри Шелли написала романы, пьесы, рассказы, очерки, биографии и книги о путешествиях, но неудивительно, что она наиболее известна своим романом «Франкенштейн». Трудно отделить идею монстра Франкенштейна от популярной иконы, которой он стал, но каждый должен прочитать оригинальный роман. Готический шедевр Шелли, впервые опубликованный, когда ей было всего 20 лет, гораздо богаче, чем наследие, которое он привнес в жизнь, произведение элегантности и глубины, более трагедия, чем история о монстрах, исследующая опасности высокомерия, природу так называемого зло, печали, которые приводят нас к нашим преступлениям, и возможность того, что отвержение и раскаяние являются гораздо большими ужасами, чем любое чудовище. — Джиджи Л.

Патрисия Хайсмит

Хайсмит — мастер суровой поэтической прозы, известный своими безжалостными темами убийств и психологических мучений. Она наиболее известна своей серией из пяти романов о Томе Рипли, которые в народе называют Риплиадой. Как и рассказы Рипли, дебютная книга Хайсмита «Незнакомцы в поезде» больше всего запомнилась экранизацией. Его гипнотический сюжет вращается вокруг момента между двумя незнакомцами и одним очень необычным предложением: «… какая идея! Мы убиваем друг за друга, понимаете? Я убиваю вашу жену, а вы убиваете моего отца!» Да, Хичкок снял этот знаменитый фильм, но оригинальный роман Хайсмит более сложен и гораздо мрачнее.Это увлекательное исследование персонажей — это больше, чем просто захватывающий триллер, в котором задается вопрос: какова грань между здравомыслием и безумием, между жертвой и охотником?
— Джиджи Л.

Ребекка Сольнит

Solnit — один из самых красноречивых, настойчивых и умных голосов, пишущих сегодня документальную литературу; от Мужчины объясняют мне вещи до Штурм райских ворот , все, что она написала, стоит прочитать.Но ее чудесная книга эссе «Путеводитель по заблудившимся», пожалуй, самая поэтическая и восторженная ее работа. Field Guide — о промежутках между стабильностью и риском, одиночеством и случайной клаустрофобией обычной жизни. С помощью сказочных переходов Solnit рассматривает множество примеров, которые противопоставляют созданную дикость естественной дикой природе, включая Песах, панк-музыку и пригородную молодежь, раннюю смерть друга от передозировки, создание фильмов на руинах психбольницы и ее роман с отшельником в юго-западной пустыне.Она исследует таинственное, не раскрывая тайну, и это действительно выдающееся достижение. — Джилл О.

Сьюзан Зонтаг

Зонтаг была хороша практически во всем, что связано с языком — она ​​писала романы, рассказы, пьесы и мемуары. Но лучшими из ее усилий были очерки и критические статьи. Трудно сузить одну коллекцию, чтобы представить ее научно-популярные работы, которые варьировались от фильмов ужасов до инкапсуляции «лагеря» и исследования болезни как метафоры.«О фотографии» — одна из ее основополагающих работ, в которой она переопределяет и исследует способы видения, репрезентации и реальности. Как пишет Зонтаг в первом эссе «В пещере Платона», «собирать фотографии — значит собирать мир», а On Photography радикально расширяет наше понимание того, что значит жить в таком месте. — Джилл О.

Тони Моррисон

Если единственная книга Тони Моррисон, которую вы прочитали, — это ее роман « Возлюбленный », получивший Пулитцеровскую премию, вы упускаете из виду.Моррисон, известный своей яркой прозой, грандиозными мистическими сказками, пропитанными черной историей, преследующими (и преследуемыми) персонажами, является автором, чьи работы требуют внимания. Ее третий роман, «Песнь Соломона» — самопровозглашенная любимая книга Барака Обамы — представляет собой великолепный эпический рассказ о Мэйконе «Молочнике» Мертвом вместе с множеством персонажей, чьи жизни соприкасаются, а иногда и ставят под угрозу его собственную. Насилие и ощутимый страх несправедливости пронизывают людей этой книги, действие которых происходит в Мичигане с 30-х по 60-е годы.Но более того, поскольку многие персонажи предстают в полном цвете как для Молочника, так и для читателя, Песня Соломона — это книга пробуждений и рассказ о путешествии одного человека от неповиновения к действию. — Рене П.

Валерия Луизелли

Каким бы извилистым ни был роман Валерии Луизелли «Лица в толпе», он тем более примечателен тем, что является дебютом — и притом весьма уверенным. Первая беллетристика мексиканской писательницы и эссеиста переплетается с множеством повествований и точек зрения, переходя между ними с легкостью и грациозностью писателя далеко не по годам ( Faces in the Crowd было опубликовано, когда Луизелли было 28 лет).Метафиксационные леса романа Луизелли построены безупречно, а его библиоцентрический фасад укореняет его в богатых традициях референтной латиноамериканской литературы. Faces in the Crowd , помимо великолепного письма и превосходной композиции, скромен, но впечатляет, размерен, но заметен. Осенью прошлого года Национальный книжный фонд назвал Луизелли одной из «5 до 35» 2014 года, и, учитывая очевидный диапазон ее бесчисленных литературных талантов, неудивительно, почему. — Джереми Г.

Вирджиния Вульф

Читать Вирджинию Вульф — это все равно что выйти на веранду, где весь мир разворачивается перед вами в ослепительных деталях. Ее беспрецедентная способность так изысканно изобразить сцену и наполнить своих персонажей такой ясностью и интенсивностью, создает впечатления, одновременно впечатляющие и глубоко трогательные. Отель To the Lighthouse расположен в обветшалом загородном доме на краю шотландского острова. В нем рассказывается о жизни людей, сформированных темпераментом окружающей среды и древними морскими мифами.Настроение людей меняется по прихоти, перспектива плавно переходит от тела к телу, а величие пейзажа манит персонажей отправиться в путешествие, которое доказывает, что эпические путешествия не всегда предполагают большие расстояния. Нет ничего прекраснее этого. — Рене П.

Wisława Szymborska

Одна из 13 женщин, получивших Нобелевскую премию по литературе (из 111 лауреатов), польская поэтесса Вислава Шимборска (произносится как vees-WAH-vah shim-BOR-ska) была удостоена высшей литературной награды в мире в 1996 году.Произведение, охватывающее всю карьеру, которое включает стихи из восьми отдельных сборников, «Новые и собранные стихи» предлагает около четырех десятилетий лучших стихов поэта. Несмотря на то, что за свою жизнь она опубликовала всего несколько сотен стихотворений, Шимборска считалась одним из лучших европейских поэтов века. Описанная как «Моцарт поэзии», Шимборска была признана Нобелевским комитетом «за поэзию, которая с иронической точностью позволяет выявить исторический и биологический контекст во фрагментах человеческой реальности.«Богатая образность и широкий стилистический диапазон делают поэзию Шимборской индивидуальной, вневременной и универсально актуальной. — Джереми Г.

женщин-писателей | Современный роман

Домашняя страница современного романа »Домашняя страница женщин-писателей

Когда женщины перестанут читать, роман умрет (Иэн МакЭван)

Женщины-писательницы

A, B, C, D, E, F, G, H, I, J, K, L, M, N, O, P, Q, R, S, T, U, V, W, X, Y , Z

Общие сайты о женщинах-писательницах / художественная литература

Праздник женщин-писательниц (подробный сайт женских писателей)
Викторианский проект женщин-писателей
Женщины и литература
Женщины-писатели: журнал
Женский писательский проект
Женщины-писатели, поэты, романисты, писательницы-феминистки
Женщины пишут на английском языке
wwwomen.com Каталог литературы
Библиография по женской литературе
Écriture féminine
Domestic Goddesses (Модерируемый электронный журнал, посвященный женщинам-писательницам, начиная с XIX века, которые писали домашнюю художественную литературу.)
Femme de lettres (на французском языке)
Le Dictionnaire universel des Créatrices (на французском)
Feminize Your Canon


Списки женщин-писателей — общие

95 лучших романов женщин
100 великих женских произведений на английском языке на английском языке
500 великих женских книг
100 самых влиятельных романов женщин-писателей
6 самых влиятельных женщин-писателей, о которых вы никогда не слышали
Исследования женщин Ресурсы Литература
# VOTE100BOOKS (книги женщин-писателей за последние 100 лет, посвященные признанию и празднованию)
Женщины-писательницы
107 женщин-писателей, которые каждый должен иметь на своей книжной полке
Шестьдесят лучших женских книг, которые должен прочитать каждый мужчина (но всегда мог игнорировать и придерживаться Филиппу Роту)
75 Книг женщин, слова которых изменили мир
Книг женщин, слова которых изменили мир
Топ-10 книг Мэри Уотсон о женщинах-инакомыслящих которые не вошли в топ-30
10 лучших женских романов Либби Брукс
75 книг, которые должна прочитать каждая женщина
10 писательниц, которые меняют изд. Литература
Это 50 самых влиятельных женских книг?
Старые фавориты и новые героини
10 самых влиятельных женщин-авторов
Юбилей Вираго: писательницы выбирают любимые книги
Список книг женщин-авторов 21-го века
Женщины-писательницы (обсуждение из Библиотечного журнала, на основе 500 великих книг женщин: Руководство для читателей )
Это 100 самых читаемых женщин-писательниц в колледжах
20 романов женщин-писательниц 20-го века
# VOTE100BOOKS (книги женщин-писательниц за последние 100 лет, которые вы считали заслуженными признанием и празднованием)
Рекомендуемая литература Елены Ферранте (все женщины)

Полемические статьи о женской письменности, inc.сексизм в литературном мире

Вирджиния Вульф обсуждает женщин и художественную литературу
Почему женская художественная литература так жалка?
Женщине не место: женская фантастика
Может ли женщина быть «великим американским писателем»?
Почему женщина не может написать великий американский роман?
The Count 2014 (т.е. процент женщин-писателей / женщин-рецензентов в крупных англоязычных литературных обзорах)
Литературный стеклянный потолок? (продолжение вышеупомянутого)
Ни одна женщина не вошла в 10 лучших книг PW за 2009 год?
Что касается списков «лучших года» только для мужчин…
Ключ к литературному успеху? Быть мужчиной — или писать как
Гендерные войны в книгах?
Запах женских чернил: действительно ли женщины-писатели хуже?
The WILLA List Wiki (чтобы отметить великие книги женщин, которые Publishers Weekly пропустили в 2009 году)
Женщины-писатели лишены воображения или их издатели?
«Я не женщина-писатель»
Гендерный разрыв в литературе (статья Harper’s)
А.С. Байатт говорит, что женщины, которые пишут интеллектуальные книги, кажутся неестественными
Что такое женская фантастика?
Снова переписывая женскую литературу
Трансформация пола в англоязычной художественной литературе
Как женщины завоевали мир художественной литературы

Вражда Франзена / Вайнера / Пиколта

Автор бестселлеров №1 NYT Джоди Пиколт критикует NYT за то, что он дает восторженные рецензии на книги «белым любителям литературы».
Когда литературная вражда — это не литературная вражда?
Джоди Пиколт и Дженнифер Вайнер рассказывают о Франзен Фьюд: Эксклюзив HuffPost
Обзоры, предвзятость и женщины-писатели
Дамы из клуба
Взгляд Дэвида Лисса
Все грустные молодые литературные женщины
Феминистское «Franzenfreude» превосходит рейвы за «свободу»
Franzen Fallout

Найпол и писательницы

VS Найпол не считает, что ни одна писательница не сравнится с писательницей — даже Джейн Остин
Джейн Остин попала под перекрестный огонь в литературной битве полов
О женщинах-писательницах и В.С. Найпол (Франсин Проз)
Женоненавистничество жива и здорова: В. С. Найпол о писательницах
Заткнись, Найпол!
Найпол Право о женщинах-писателях
Женщины-писательницы, которые лучше, чем В.С. Naipaul
Тест Naipaul: можете ли вы определить пол автора?

Общие сайты о женщинах, но с некоторыми писателями

Emory Women Writers Resource Project (собрание отредактированных и неотредактированных текстов, написанных женщинами на английском языке с семнадцатого по девятнадцатый век)
Национальный зал женской славы (США)
Женский лауреат Нобелевской премии
Веб-сайты, посвященные женщинам в области искусств и гуманитарных наук
Исследования гендера и сексуальности


Интересные издатели женских книг
(Примечание: только издатели, которые публикуют хотя бы часть прозы)

См. Также список VidaWeb

Archipel
Artemis Press
Aunt Lute
Bella Books
Bold Strokes Books
Bywater Books
Chicory Blue Press
Les Editions de la Pleine Lune
Les Editions du Remue-Ménage
L’Espace des femmes
Intaglio Honlio Press
Публикации
Kore Press
Mayapple Press
Minnesota Women’s Press
New Victoria Publishers
Persephone Books
Redbone Press
Seal Press
Second Story Press
Spinifex Press
Spinsters Ink
Vindicación Feminista
Virago
3

По этнической группе / национальности / региону

Африканские женщины-писатели
Африканские писательницы (на французском и английском языках)
Голоса из пробелов — женщины-художницы и цветные писатели
Лузофонические африканские писательницы
10 превосходных африканских женщин-писателей
Новое поколение африканских женщин-писателей создает новые волны
50 Книги африканских женщин, которые должен прочитать каждый
Женская прозаическая литература (Нигерия)
Les meilleurs auteurs africains de la décennie sont des femmes (на французском языке)

Афроамериканки
Афроамериканки
Афроамериканки-писательницы XIX века (оцифрованные тексты)
Гарлемские женщины эпохи Возрождения
Избранные произведения писательниц-афроамериканок двадцатого века
Праздник женщин-писателей — африканцы Американские писатели
Афроамериканские женщины-писательницы
Голоса из пробелов — женщины-художницы и цветные писатели
Blackgirl
Афроамериканские писательницы
Черные женщины-авторы
Sistah

Арабские
Арабские женщины-писательницы
Женщины-писатели из Средиземноморского арабского мира (специальный выпуск International Journal
of Euro-Mediterranean Studies
с полным текстом выпуска)
Арабские женщины-писательницы: «Есть ли какие-нибудь?»
Голоса из пробелов — Цветные художницы и писательницы

Азиатские женщины
Женщины в Индии до обретения независимости
Современные индийские женщины-писатели на английском языке
Женщины-писательницы из индийской диаспоры оказывают большое влияние
Обзор пакистанских женщин-писателей
Литература, написанная женщинами Южной Азии
Празднование женщин-писателей из Японии
Введение в современную китайскую женскую литературу
Китайские женщины-писательницы в диаспоре
Чтение Современные индонезийские писательницы-мусульманки
Написание индонезийских женщин
Голоса из пробелов — женщины-художницы и цветные писатели
53 индийские женщины-писательницы Миллениалы должны читать

Австралийский
Праздник женщин-писательниц из Австралии
Художественная литература австралийских женщин
Австралийские писательницы 1900-1950
Повествование о сновидениях: австралийские писательницы-аборигены, устные традиции и личный опыт
Размышления об австралийской литературе по понедельникам: Где наши писательницы?
Давайте прочитаем, что написано женщинами (в основном, но не исключительно, австралийскими женщинами)
Австралийские писательницы

Бразильские женщины
Бразильские писательницы
Отрываясь от женщин-писательниц Бразилии
Последние бразильские научные фантастики и фэнтези, написанные женщинами
Escritoras Brasileiras (на португальском языке)
Escritoras Brasileiras (на португальском языке)
Mulheres importantes na Literatritura de
Mulheres importantes na Literatrito de
Баяны (на португальском)

Британский
The Orlando Project (Женская письменность на Британских островах)
Современные британские писательницы-фантасты
The Bluestocking Archive (архив текстов Британского клуба Bluestocking Circle XVIII века и блюза второго поколения или относящихся к ним)
Британский Женщины-авторы, 2000-2010 гг.
Любимые британские авторы-женщины
Моя литературная любовь (Джонатан Коу о писателях Вираго)

Канадские
Канадские женщины-писательницы
Празднование женщин-писательниц из Канады
Хроника канадских женщин-писательниц
14 писательниц из числа коренного населения, которых стоит прочитать этим летом (несмотря на название, все канадские)

Карибский бассейн
Карибские писательницы
Голоса из пробелов — женщины-художницы и цветные писательницы

Чешский
Слово, воплощенное в плоти: писательские работы чешских женщин от коммунизма до посткоммунизма
Празднование женщин-писательниц из Чехии

Голландский

Het Damescompartiment [Женская секция] (о женском писательстве, связанном с Индонезией и голландской Индией) (на голландском языке)
Women Writers ’Network (голландский проект, ориентированный в основном на голландских писателей, родившихся до 1900 года, но также и на других)

Французский
Праздник женщин-писательниц из Франции
Французские женщины-писательницы
Женщины на французском языке (на французском и английском языках)

Немецкий
Празднование женщин-писательниц из Германии
Datenbank Schriftstellerinnen в Германии 1945 ff (База данных женщин-писательниц в Германии с 1945 года) (на немецком и английском языках)
Sophie Цифровая библиотека произведений немецкоязычных женщин
Frauenliteratur (на Немецкий)

Irish
writeon-irishgirls.com
Забытые ирландские писательницы
База данных писателей ирландских женщин, 1800–2005 годы
Празднование женщин-писательниц из Ирландии

Итальянский
Итальянские писательницы
Итальянские писательницы во время фашизма
Donne e letteratura (на итальянском языке)

Латинская Америка
Cien años, cien librosde escritoras en español (на испанском языке)
10 основных латиноамериканских писательниц-феминисток
Reflexiones: Очерки современных испанско-американских женщин-писателей
Латинских женщин-писателей
Autoras (на испанском языке)
Escritoras ( на испанском языке)
Las mujeres escritoras más importantes (на испанском языке)
Escritoras latinoamericanas: encuentros tras desencuentros (на испанском языке)
Literatura y Escritura femenina en América Latina (на испанском языке)
Латиноамериканские женщины-писательницы (на испанском языке — писатели и др.)
Narradoras Argentinas (блог Марии Терезы Андруэтто об аргентинских писательницах — на испанском языке)

Корейский
Женщины и корейская литература

Lusophone
Lusophone Африканские писательницы

Новая Зеландия
Празднование женщин-писателей из Новой Зеландии
Новозеландских женщин-писателей
Современные женщины-писательницы-фантасты — Новая Зеландия

Другое США
Дикси Чикс
Современные американские писательницы-фантасты
Домашние богини (женщины-писательницы, начиная с XIX века, писавшие домашнюю художественную литературу)
Американские писательницы (блог Элейн Шоуолтер)
цыплят: постфеминистская фантастика
Женский рубеж (Элейн Шоуолтер выбирает лучших писателей, пишущих сегодня в США)
Scribbling Women (классные ресурсы для преподавания и изучения богатых традиций американской литературы женщинами)
Список для чтения: Избранные современные американские писательницы
Американские писательницы: библиография 1820-1829
Американские писательницы: библиография 1830-1839
Более 100 современных американских писательниц-фантастов
«Вас не так много»: Что? Давайте исправим слепое пятно для нашей американской писательницы азиатско-американского происхождения
Интернет-архив XIX века U.С. Женские сочинения
Гримасничать, делать душу…. (домашняя страница феминисток Чикана)
Висконсин Женщины, писатели художественной литературы для взрослых
Женщины, пишущие для Запада
Книги и пьесы, написанные мормонскими женщинами и о них

Португальский
Mulheres Nas Letras, Mulheres Dos Livros (на португальском языке)

Русский
Праздник женщин-писательниц из России
О русских писательницах
О русской женской литературе
Современные российские писательницы

Скандинавские
Тема Женщины-писательницы (скандинавские женщины-писательницы из проекта Рунеберг) (некоторые английские, но в основном скандинавские языки)
Норвежские писательницы
Празднование женщин-писательниц из Дании
Празднование женщин-писательниц из Финляндии
Празднование женщин-писательниц из Норвегии
Празднование женщин-писательниц из Исландии
Празднование женщин-писательниц из Швеции
Отрывки из романов современных шведских писательниц
Слишком много шведских женщин пишут «Криминал?»

Цветные женщины
Голоса из разрыва — цветные женщины-писатели
Художественные и научно-популярные произведения цветных женщин — предварительная библиография
Указатель женщин-цветных писателей научной фантастики

Лесбиянки

Лесбийская фантастика
Лесбийская фантастика История
Лесбийская фантастика

Тайные писатели

Любимые женщины-писательницы-мистики
Женщины-писательницы-мистики и детективы и подъем феминизма
Сестры-преступники

Научная фантастика / фэнтези

Указатель женщин-писателей в области научной фантастики, фэнтези и утопии: от 18 века до наших дней
Указатель женщин-писателей цветного жанра SF
Список женщин-квир, пишущих SF
Феминистская научная фантастика, фэнтези и утопия: быстрые списки: темы, персонажи, Жанры и «если хотите…» Списки
Феминистская научная фантастика
Пол в спекулятивной фантастике
Права женщин и изображения женщин в научной фантастике: избранная библиография
Научная фантастика и утопии женщин, 1818-1949: хронология
Женщины, пишущие научную фантастику : Ваш выбор?
Ранние писательницы научной фантастики

Списки женщин-писателей — Другие темы

Женщины: Художественная литература и поэзия (из книги «Женщины и марксизм», хотя в нее входит Хенрик Ибсен!)
Истории о сильных женщинах
Отчаянные домохозяйки (Истории о женщинах и их тоске)
Домашние богини (женщины-писатели, начиная с XIX века, писавшие Отечественная фантастика)

Прочие

Women & World Lit: Anthologies in Translation
Выдающиеся женщины прошлого и настоящего
Что может сделать женщина? (статья о женщинах-писательницах США XIX века)
Архив женских литературных салонов, 1975–1985

Статус женщины в российском обществе | Отчет конференции

Прочтите этот отчет на русском языке здесь.

Введение
21–23 июля выдающаяся группа российских, европейских и североамериканских ученых и практиков собралась для живого виртуального обсуждения статуса женщин в российском обществе. Беседы были сосредоточены на современной динамике, вызовах и возможностях, связанных с шестью ключевыми темами: феминизм, права человека и активизм, женщины в политике и государственном управлении, женщины на рынке труда и на рынке труда, семья и материнство, а также проблема материнства. гендерное насилие и меры по борьбе с ним.

Конференцию посетили более 70 человек, около 60 процентов из которых проживают в России, и каждый из шести виртуальных круглых столов собрал от 35 до 45 участников. Четыре стартовых докладчика, один западный эксперт и трое российских ученых и практиков начинали каждую дискуссию с вступительных замечаний, прежде чем открыть слово для мыслей, наблюдений и вопросов. Такая структура позволила участникам поделиться опытом из первых рук, изучить разрыв между исследованиями и практикой, сравнить российские и западные академические взгляды и установить новые контакты между исследователями женских проблем и людьми, занимающимися данной темой на местах.Соблюдение правила Чатем-хауса обеспечивало откровенный разговор без цензуры, а чат Zoom и комнаты для обсуждения создавали возможность для менее формального обмена мнениями.

В этом отчете резюмируются дискуссии и перечислены основные моменты трех дней конференции. В нем также показано, как обсуждение этих важных тем может продолжаться в форме мероприятий и публикаций в Институте Кеннана и за его пределами. Из-за правила Chatham House мы опускаем имена выступающих и комментаторов.

Круглый стол 1: Феминизм в России
Первый круглый стол был посвящен эволюции феминизма и феминистской повестки дня в России. Обзор исторической справки предложил контекст для последующих дискуссий. Один из выступавших обозначил сходства и различия между развитием феминизма в России и на Западе в девятнадцатом веке, подчеркнув более выраженные различия. В то время как женщины в Российской империи были лишены права голоса, некоторые мужчины также сталкивались с ограничениями в голосовании, а женщины в России сохраняли права собственности, в отличие от многих западных обществ того времени.Тем не менее, не имея опыта коллективных действий и в значительной степени не осведомленные о своих правах, многие женщины поддержали большевиков, которые пообещали им равенство и выполнили это обещание.

История феминистского и женского движения в Советском Союзе интересна и сложна. По совпадению конференция приурочена к сороковой годовщине изгнания группы ленинградских феминисток из СССР за издание самиздатского журнала Альманах: Женщина и Россия .Эта годовщина служит своевременным напоминанием о том, что феминизм в России — это не явление, возникшее в 1990-х годах как импортированное с Запада, но имеющее гораздо более давнюю историю.

В современной России феминистский активизм варьируется в зависимости от типа организации и того, как разные организации используют технологии для достижения своих целей. Новые формы активизма более адаптируемы и в полной мере используют социальные сети, в то время как некоторые из давно существующих организаций исчезают в результате консервативного поворота страны и потери международного финансирования.Тенденция к менее формальным феминистским организациям, по крайней мере, частично является результатом сужения публичного пространства для политического участия, но многие организации приняли творческие подходы к сбору средств и информационно-пропагандистской работе, которые помогли заложить основу для культурных изменений и более широкого принятия феминистских идей.

В публичных выступлениях, направленных на разрушение стереотипов, ораторы-феминистки часто обнаруживают, что сами женщины, как правило, избегают использования слова «феминизм» и разговоров о дискриминации.Домашнее насилие заняло видное место в общественной повестке дня, но теперь феминистки, как правило, сосредотачиваются на этой проблеме, игнорируя другие социальные вопросы. Среди других критических замечаний, дискурс заметно гетероцентричен, хотя сообщество ЛГБТК + сталкивается с аналогичными проблемами, связанными со злоупотреблениями в отношениях. Кроме того, борьба с так называемым «законом о гей-пропаганде» 2013 года, который криминализирует «пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений» среди несовершеннолетних и, таким образом, эффективно криминализирует публичное продвижение прав ЛГБТК + в России, остается вне феминистской повестки дня.Некоторые участники конференции заявили о необходимости интерсекциональности, хотя другой участник позже возражал, утверждая, что это размывает феминистскую повестку дня.

В ходе дискуссии участники размышляли об истоках феминизма в сегодняшней России, рассматривая формы активизма, возникшие после революции 1917 года, и проблемную роль советского государства, при котором женщины, возможно, меньше страдали от бесправия, чем от бесправия. невозможность их реализовать. Участники конференции также размышляли о постсоветских трансформациях, когда российские женщины переоценили свои социальные роли и воспользовались некоторыми ранее недоступными вариантами, такими как роль домохозяйки.Академические участники отметили отсутствие «истории» и исключение гендерной истории из академического дискурса и выразили сожаление по поводу патриархального состояния российской академической среды в целом. Признавая существующую стигму, связанную с пропагандой феминистских принципов и практик, а также фрагментацию феминистской повестки дня, они приветствовали новые формы активности и новый интерес к этому кругу вопросов, продемонстрированный молодым поколением студентов.

Круглый стол 2: Женщины в правах человека и активизме
На этом круглом столе был рассмотрен широкий круг вопросов, от различных форм российского правозащитного активизма, вовлекающего женщин в роль гендера в вооруженном конфликте и на протяжении всего последующего процесса миростроительства.

Один из выступавших, опираясь на свой обширный практический опыт защиты прав человека, пришел к выводу, что это, к сожалению, небезопасное занятие в некоторых частях России, особенно в Чечне. Тем не менее она призвала активистов не отказываться от своих усилий, особенно там, где российское правительство безразлично к местным страданиям. Она привела примеры, чтобы разрушить стереотипы о том, что женщины всегда являются союзниками других женщин и защитников прав человека и что мужчины всегда являются виновниками насилия.Скорее, пояснила она, она встречалась с матерями, которые были готовы следовать религиозным нормам или социальным ожиданиям за счет благополучия своих дочерей, в то время как отцы и братья были готовы бросить вызов давлению семьи и общества, чтобы защитить своих дочерей и сестер. В России у гражданского общества может быть «женское лицо», а у власти — «мужское лицо», но защита женщин — это работа для всех, и обеспечение численного гендерного равенства не устраняет немедленно нарушения прав человека.

Еще одна острая проблема в области прав человека — это пенитенциарная система России. Неудивительно, что тюремный опыт — их собственный или их близких — часто подталкивает женщин к активным действиям. Можно представить себе ситуацию, когда человек, живущий в России, сталкивается с социальной несправедливостью, но российское правительство — федеральное, региональное или местное — не предпринимает шагов для исправления ситуации. Понимание того, что реформ нет из-за отсутствия политической воли, превращает разочарование в повседневных обидах, таких как бедность или несправедливость, в мотивацию для гражданской активности, которая, в свою очередь, часто трансформируется в политическую активность.Тюремный опыт может стать мощным катализатором этой трансформации.

Связывая первые два обсуждения, исследователь гендерных исследований обозначила три основных стратегии женского активизма в России, начиная с 1990-х годов: гендерно-нейтральный активизм, который не рассматривает права женщин как отдельную категорию от прав человека; феминистский активизм, который рассматривает права женщин отдельно; и работа «социально ориентированных» организаций, которая не увязывает конкретно миссию этих организаций с феминизмом, а вместо этого фокусируется на помощи женщинам.Интересно, что за последние 20 лет наблюдались две противоположные тенденции. Один — это конвергенция трех типов активизма и сдвиг в сторону большей гендерной чувствительности, другой — тенденция к обеспечению демократизации и гражданских прав на предпосылке, что феминистская повестка дня является органической частью гражданских прав.

Гендерные роли меняются во время частного и общественного насилия, а война и мир — это гендерные процессы, которые необходимо учитывать при разрешении конфликтов и миростроительстве.Один из выступавших обрисовал структуру, предложенную Институтом мира США, которая применяет три подхода к различным конфликтам, в том числе в России: женщины в мире и безопасности (вовлечение женщин в вопросы безопасности и миростроительство), мирные мужественности (изменение мировоззрения и изучение новых норм и моделей поведения) и пересекающиеся идентичности (бросая вызов бинарным представлениям).

Размышляя о постсоветском опыте активизма, участники призвали к солидарности российских женщин и солидарности российских организаций гражданского общества, которые выходят за рамки женского или феминистского движения.Принудительная ориентация политического режима России и усилия консервативных (антигендерных) сил создают контекст, в котором такая солидарность абсолютно необходима.

Круглый стол 3: Женщины в политике и государственном управлении
Этот круглый стол высветил концептуальные разногласия между практиками и учеными, то есть между политиками и политическими консультантами, с одной стороны, и теми, кто их изучает, с другой.

Один из выступающих представил исследование, в котором проанализировано представительство женщин в российских политических органах на разных уровнях.Спикер описал количественные различия между регионами и муниципалитетами и показал положительный эффект смешанной избирательной системы, в которой места заполняются как по партийным спискам, так и по одномандатным округам. Затем она объяснила качественное исследование, основанное на 25 интервью, которое выявило постфеминистское сочетание автономии, при котором люди разрабатывают личные стратегии для достижения благополучия, и эксплуатации патриархата, в результате чего женщины-чиновники считают более выгодным использование существующей системы. чем проявить солидарность с женской повесткой дня.

Как активистам, так и должностным лицам часто легко обсуждать поддающиеся количественной оценке вещи, такие как квоты и разница в заработной плате, даже несмотря на то, что многие менее ощутимые социальные проблемы требуют действий. Нарушенные механизмы социальной поддержки, бремя ухода (которое в основном ложится на женщин), чрезмерный общественный контроль над материнством и влияние воспитания детей на снижение финансового благополучия женщины — все это проблемы с эмоциональной окраской. Один из выступавших отметил, что в некотором роде женщины все еще ждут, чтобы «женская версия Алексея Навального» сформулировала все требования и консолидировала критическую массу.

Другой оратор, политик, не согласился с академической точкой зрения, утверждая, что ученые сосредотачиваются на органах принятия решений, которые имеют декоративный характер («сделанные из папье-маше») и что формализованный подход к изучению политики упускает из виду реальную динамику. Большая часть российской политики и экономики носит неформальный характер, и важные решения часто принимаются за пределами официальных институтов, в местах, исключающих женщин, например, в мужских туалетах и ​​саунах или во время охоты или рыбалки.

В то время как женщины не участвуют в политике строго для того, чтобы преследовать феминистскую повестку дня, социальные вопросы предлагают достаточную мотивацию для некоторых женщин баллотироваться на посты.Мужчины не обязательно создают искусственные препятствия для женщин, но политика на низовом уровне полна проблем, от сбора средств до сбора подписей. В российских муниципальных советах действительно высока доля женщин, но для этого не было необходимости в квотах; Достаточно того, что эта работа не слишком высока для мужчин. По иронии судьбы, иногда быть женщиной в российской «реальной политике» менее опасно, чем быть мужчиной, поскольку (например) оппозиционная женщина с меньшей вероятностью окажется под арестом из-за положений закона, запрещающих административный арест беременных. женщины и женщины, имеющие детей в возрасте до четырнадцати лет.

Постсоветский сдвиг в подходах стал ответной реакцией на советское видение равенства, и сегодняшняя тенденция является ответом на то, что воспринимается как западная модель. Теперь все основные политические партии демонстрируют различные версии консерватизма, а женщины в российской политике сознательно или бессознательно избегают феминистских тем, чтобы избежать насмешек. Проблема российской политической системы не только в отсутствии гендерного представительства, но и в возрастном дисбалансе. Таким образом, России нужны «концентрические круги» женщин и молодых людей обоего пола, баллотирующиеся на посты, чтобы создать новую политическую культуру.Ей также нужны феминистки как союзники в стремлении к социальным изменениям.

Круглый стол 4: Женщины на рабочей силе и рынке труда
Советский Союз был пионером в интеграции женщин на рынке труда, но советское государство не позволяло женщинам оспаривать два элемента гендерного подчинения [1]: неравенство распределения или гендерное разделение труда и связанное с ним статусное неравенство или обесценивание труда, рассматриваемого как «женское». Ключевой вывод из советского опыта состоит в том, что для обеспечения равенства занятость должна сочетаться с идеологией, учитывающей гендерные аспекты.

В сегодняшней России занятость женщин остается высокой, но существует сильная горизонтальная сегрегация занятости, когда мужчины и женщины, как правило, концентрируются на разных работах и ​​отраслях (например, строительство или уход за детьми), а также сильная вертикальная сегрегация, где женщины имеют ограниченные возможности для карьерного роста в своих организациях или секторах, что приводит к разрыву в оплате труда. В России также есть список профессий, запрещенных законом для женщин в отраслях, которые считаются более рискованными или интенсивными, включая некоторые рабочие места в химической, горнодобывающей и судостроительной отраслях.Семейные роли мужчин вознаграждаются на государственном и частном уровнях, в то время как женщины фактически подвергаются наказанию из-за удвоенной нагрузки по дому и в карьере, а также сталкиваются с дискриминацией при приеме на работу и ограниченными карьерными перспективами. Тенденция к ретрадиционализации и ремаскулинизации повлияла на возможности трудоустройства женщин, но опросы общественного мнения дают основания для осторожного оптимизма в отношении того, что российское общество не поддерживает полное возвращение к традиционализму в рабочей силе.

Новые формы депривации труда не связаны с безработицей и обнищанием, а связаны с отсутствием жизни и перспектив карьерного роста.Миллионы мужчин и женщин в России работают на нестандартной работе по нестандартным контрактам. Многие ценят такие контракты за присущую им автономию, но в случае женщин нестандартная работа часто является результатом их бремени по уходу и того факта, что наличие детей делает их нежелательными работниками.

У российских исследователей и академических кругов есть своя интересная динамика. Доля женщин в науке, которая увеличивалась в постсоветское время из-за утечки мужских мозгов и ухода из них, сейчас снова снижается.Наблюдается также углубление гендерного разрыва в различных областях науки, а также недопредставленность женщин с уровня доктора философии и выше, ситуация, которую часто называют «дырявым трубопроводом», подчеркивающим постепенное исчезновение женщин из академических кругов на каждом этапе карьерной лестницы. , особенно в областях STEM. Эти тенденции влияют на средства к существованию и перспективы женщин-исследователей и ученых, но гендерный дисбаланс также вредит самой науке, в то время как гендерное разнообразие стимулирует инновации. Международный опыт предлагает множество способов улучшить гендерное представительство в российской науке: от слепых обзоров до остановки отсчета сроков предоставления грантов, когда женщины-ученые берут отпуск по беременности и родам.

Гендерный дисбаланс не ограничивается структурой заработной платы и карьерными перспективами. Как выразился один из выступавших, мужская призма доминирует в сфере российской общественной экспертизы и имеет тенденцию предлагать искаженное представление о реальности, так что «общее благо» часто подразумевает патриархальные ценности. В то же время достижения женщин отсутствуют в общественных местах, и многие женщины-профессионалы находятся в постоянном поиске легитимации и известности. Следовательно, важно «деколонизировать» дискурс и создать платформы, такие как проект Фонда Генриха Бёлля «Она — эксперт», чтобы помочь достичь истинного гендерного паритета, которое касается не политической корректности, а качества работы и опыта и видимость оного.

В России широко распространено восприятие неравенства как нормы, настолько, что работающие женщины могут даже не замечать дискриминации. Те, кто замечают и отказываются играть предписанные роли, часто расплачиваются за это, сталкиваясь с дополнительным давлением на работе, поскольку коллеги-мужчины начинают видеть в них плохих командных игроков и нарушителей спокойствия, но международный опыт показывает, что солидарность женщин на руководящих должностях и тех, кто более низкий уровень помогает предотвратить дискриминацию и преследования как в академических кругах, так и в других сферах.

Круглый стол 5: Семья, репродуктивные права и материнское здоровье
Этот круглый стол проходил на фоне символической годовщины: 100 лет с тех пор, как Советский Союз стал первой страной, легализовавшей аборты как способ продемонстрировать социалистическое равенство и дать возможность женщинам присоединиться к рабочей силе. Запрещенный в 1936 году, аборт был снова декриминализован в 1955 году, на этот раз для предотвращения смерти женщин от второстепенных абортов, а не ради женской автономии, и долгое время он оставался основной формой контроля над рождаемостью для советских женщин.В результате это стало символом отсутствия выбора, поэтому в ранней постсоветской риторике лозунг «Против абортов» на самом деле означал «Против обычных абортов», поскольку активисты поддерживали противозачаточные средства и поддерживали запланированные и запланированные беременности.

Вопрос репродукции играет центральную роль в политическом восстановлении постсоциалистических стран, и враждебные столкновения по поводу законности абортов отражают культурные опасения последних 30 лет. Как и политики в других странах, российские политики видят в обращении внимание на репродуктивную функцию способом выразить озабоченность по поводу будущего нации и иллюстрацию заботы о чем-то, выходящем за рамки их непосредственных интересов, но их внимание сосредоточено на «здоровье матери и ребенка», в то время как фактические репродуктивные права отсутствуют в дискурсе правительства и недопредставлены в российском феминистском дискурсе.

Советская и постсоветская Россия испытали огромные демографические потери, поэтому неудивительно, что в 1990-е годы моральная паника возникла из-за так называемого «русского креста» — демографической тенденции, названной так из-за пересечения снижающейся рождаемости. и рост смертности на графике. Лидеры связывают демографию с геополитической силой, а националисты опасаются вымирания этнических русских, поэтому церковные и политические лидеры объединили усилия, чтобы противодействовать тому, что они считают чуждыми идеями феминизма и идеологией бездетности, навязанной Западом.

В 1990-х годах экспертам и активистам удалось улучшить здравоохранение, обучить врачей и просвещать общественность, удалось снизить рискованное сексуальное поведение и улучшить медицинское обслуживание женщин, чтобы добиться 30-процентного сокращения абортов в пользу противозачаточных средств. Ситуация изменилась, когда в России произошел консервативный поворот, закончилось финансирование НПО и был принят ряд законодательных и административных мер, ограничивающих репродуктивный выбор. Теперь российские женщины сталкиваются с давлением «традиционных ценностей» и должны решать целый ряд проблем, от медицинских рисков (повышение материнской и перинатальной смертности в отдаленных районах, более широкое использование кесарева сечения, ограниченный доступ к медикаментозному аборту) до проблемы с правами человека (нарушение прав беременных заключенных) и бедность (огромные долги по алиментам и недостаточная государственная поддержка матерей-одиночек).

Обсуждения учреждений показывают различия в гендерной чувствительности в зависимости от возраста, класса и национальности. Те, кто находится в лучшем социальном и экономическом положении или расположены в географических центрах, как правило, менее чувствительны к растущему гендерному неравенству, потому что это выходит за рамки их сферы интересов, игнорируя ситуации, когда формальные права существуют, но их трудно реализовать даже в их стране проживания. домициль. Беседы с российскими и иностранными студентами показывают, что некоторые понимают, что право на индивидуальный выбор не компенсирует неравные возможности, осознают несправедливый потенциал семьи как экономической единицы и рассматривают личный опыт как источник освободительных альтернатив.

Круглый стол 6: Гендерное насилие и ответные меры правительства
Гендерное насилие — это слишком широкая тема, чтобы всесторонне охватить ее за одним круглым столом, поэтому участники сосредоточились только на нескольких аспектах. Подчеркивая необходимость сочетания международной гласности и давления на российских законодателей с взаимной поддержкой в ​​российских регионах, они отметили, что активистам необходимо представлять «монолитную» позицию в публичном пространстве и проецировать альтернативный сигнал, чтобы бросить вызов образу «идеальной женщины» и консервативным взглядам. риторика, транслируемая российскими СМИ.

В России есть несколько центров, которые предлагают помощь жертвам гендерного насилия, и есть проекты, такие как Nasiliu.net, которые сосредоточены на просвещении общественности и распространении информации о предотвращении насилия. Истинный масштаб проблемы остается неясным, поскольку, по словам активистов, достоверной статистики нет, данные о домашнем насилии занижены, а определение Уголовного кодекса слишком узкое.

Были предприняты многочисленные попытки принять закон о домашнем насилии, используя структурные возможности, такие как выборы или всеобщая реформа, и в то же время в полной мере используя неформальную политику.Вскоре после того, как в 2013 году представилась структурная возможность, возникла консервативная реакция и ухудшение отношений России с Западом, что повлияло на дискурс о семье и ценностях и привело к декриминализации домашнего насилия. Несколько громких случаев злоупотреблений привлекли внимание к законопроекту, и защитники надеются, что новый парламент 2021 года, наконец, примет закон.

Домашнее насилие — обычная проблема для всей страны, но регионы Северного Кавказа России являются особым очагом гендерного насилия некоторых очень специфических видов.Например, исследования показывают, что сотни девочек подвергаются калечащим операциям на женских половых органах в Дагестане и Ингушетии, в то время как власти, похоже, не желают возбуждать уголовное дело по этим делам, а исследования убийств чести в Чечне, Дагестане и Ингушетии и анализ судебных приговоров указывают на то, что жертвы обвиняются и использование «смягчающих обстоятельств» для оправдания минимальных приговоров.

Московский офис Фонда Генриха Бёлля имеет специальную программу в России, которая нацелена на виновных в насилии и исследует возможности ненасильственного общения, обсуждает цену патриархата и токсичной мужественности для самих мужчин и ищет способы, которыми мужчины могут стать посредниками культурных изменений на Северном Кавказе.Однако в целом таких программ, ориентированных на мужчин, немного. В то же время, хотя они, как правило, небольшие по размеру, нельзя недооценивать их волновой эффект.

В России более 150 кризисных центров, но лишь немногие из них действительно активны и известны. Женоненавистничество, обвинение жертв и отсутствие солидарности внутри и между сообществами активистов и феминисток создают разделительные линии. Локализация коронавируса, усугубляя проблему домашнего насилия, также подтолкнула российских активистов к объединению своих усилий и объединению своих скудных ресурсов.Давление со стороны консервативных сил и угрозы, с которыми сталкиваются активисты, особенно на Северном Кавказе, также требуют большей солидарности, в том числе между правозащитниками и активистками-феминистками.

Итоги конференции
Обсуждения за круглым столом были сосредоточены на сложных и разнообразных темах, но некоторые ключевые темы повторялись на протяжении всей конференции.

Обсуждения на конференции подчеркнули важность вовлечения ученых и практиков в обсуждение женских проблем в России и других странах.Практики в различных областях нередко критикуют ученых за то, что они не в курсе того, что происходит на местах. В случае с Россией независимые политики поднимают вопрос о неформальной политике, при которой решения принимаются вне определенных институтов, поскольку это имеет тенденцию ускользать от внимания ученых. Здесь устранение разрыва между исследованиями и практикой означало бы, что ученые будут изучать нетрадиционные аспекты российской политической системы, а политики будут заимствовать некоторые академические призмы и терминологию, чтобы лучше понять и описать реальность, в которой они действуют.

Помимо участия ученых и практиков, важно объединить разные поколения феминисток и активисток. На разных этапах советской и постсоветской истории существовали видные феминистские и феминистские группы, и сегодняшние ученые и активисты — не первое поколение, которое изучает и продвигает идеи феминизма в России, но новому поколению активистов, похоже, не хватает некоторых из них. знания о предыдущих успехах и проблемах. Отчасти этот пробел можно объяснить тем, что многие постсоветские центры гендерных исследований не пережили консервативный поворот в России.И советский, и ранний постсоветский опыт нуждаются в обработке, и существует очевидная необходимость задуматься над историей России и оглянуться назад на первые феминистские организации и людей, заложивших основу для сегодняшних ученых и активистов.

Межпоколенческий диалог между ветеранами российского женского движения и новыми деятелями и мыслителями может и должен дополняться транснациональным диалогом между российскими, европейскими и американскими учеными и практиками. Несмотря на различия между обществами и политическими системами двух стран, Россия и Соединенные Штаты сталкиваются с одними и теми же проблемами, когда дело касается женской повестки дня, и могут учиться на опыте друг друга.

В случае с Россией также важно не ограничиваться Москвой и Санкт-Петербургом и задействовать широкий спектр регионального опыта и взглядов на женские проблемы со всей страны. Конференция Института Кеннана включала участников из Иваново, Махачкалы, Нижнего Новгорода, Самары, Смоленска, Томска и Твери, но более широкое географическое представительство обогатило бы беседу. Кроме того, как отметил один из участников, было бы также полезно извлечь уроки из работы по изучению Холокоста и дополнить картинку голосами непосредственных участников и свидетелей, таких как клиенты кризисных центров или бывшие заключенные, которые стали активистами.

Невозможно создать исчерпывающую картину женских проблем без соответствующего национального и исторического контекста. В случае с Россией это означает прослеживание истории до российской революции, а также понимание советских и постсоветских событий, сложной этнической и религиозной структуры сегодняшнего российского общества, а также тонкостей современной политической системы и режима. Эволюция русского феминизма за последние тридцать лет и трансформация феминизма в нефеминизм и постфеминизм так же интересны, как и более глубокие исторические корни сегодняшней повестки дня.

Многие проблемы, поднятые на конференции, носят системный характер и выходят за рамки женских проблем; их решение потребует культурного сдвига и политической трансформации. Реакция российских консерваторов смещает внимание с экономического спада в стране и растущего неравенства на беспокойство о статусе и подрывает как традиционные, так и межсекторальные феминистские программы. Некоторые феминистские и женские правозащитные организации, которые раньше считались нормальной частью гражданского общества, теперь подвергаются остракизму со стороны широкой общественности.Хотя отстаивание прав женщин не должно сводиться к борьбе с конкретной государственной политикой и законодательными инициативами, Россия представляет собой интересный случай для изучения мотивов и стратегий активизма и социальных изменений в авторитарном режиме.

В свете широкого круга обсуждений и заинтересованности участников в работе друг друга, существует очевидная потребность в постоянном разговоре и более глубоком изучении конкретных тем на небольших онлайн- и офлайн-встречах.Одна из идей, озвученных во время заключительной сессии, заключалась в создании частного онлайн-пространства, чтобы эта группа ученых, активистов и практиков могла поддерживать регулярные контакты, обмениваться информацией и изучать возможность совместных проектов.

Еще одна идея, кратко обсуждаемая на конференции, — это книжный проект, посвященный истории советского и российского женского движения. Чтобы учесть уроки, извлеченные на этой конференции, проект должен предложить исторический обзор, осмыслить работу первых советских феминисток, которые были маргинализованы даже другими диссидентами, восстановить то, что осталось от архивов и библиотек феминистских организаций и центры гендерных исследований и интервью с живущими позднесоветскими и ранними постсоветскими мыслителями и активистами, заложившими фундамент.Также потребуется привлечь молодых ученых и активистов в качестве соавторов, чтобы преодолеть разрыв между поколениями и обеспечить непрерывность движения российских женщин.

Из-за нехватки времени в обсуждениях на конференции пришлось опустить множество проблем, существующих в рамках феминизма и активизма, но затронуть сложные отношения между ними. Не секрет, что, несмотря на недавний всплеск интереса к феминизму, само это слово имеет в России негативную коннотацию, и женщины-активистки часто избегают этого ярлыка, даже если их практическая деятельность отражает феминистские идеи.Тем не менее, как подчеркивали многие участники конференции, ключ к успеху лежит в солидарности, включая солидарность, несмотря на гендерные различия и идеологические линии. Можно возразить, что женщинам-активисткам пора принять феминизм, мужчинам — стать верными союзниками в борьбе за права женщин, а феминисткам — присоединиться к борьбе за более широкие социальные перемены.


[1] Согласно условиям, определенным доктором Нэнси Фрейзер (2007).

Современная проза в постсоветской России


Литература как форма искусства всегда в определенной степени отражает социальную, политическую и экономическую реальность, в которой она создается.Художник в свободном обществе может использовать свое творческое воображение, чтобы выйти за пределы непосредственной области своего практического опыта, но даже его подсознательные и воображаемые способности укореняются в реальном мире и подпитываются прошлым опытом или экспериментальными знаниями. В этом смысле большинство современных российских писателей являются продуктами советского воспитания и образования, и текущие изменения в их менталитете, происходящие под влиянием новой социальной среды, в которой они создаются, все еще находятся на ранних стадиях развития.

Сегодня, спустя десятилетие после распада советского государства, жизнь большинства россиян коренным образом изменилась, и представители творческой интеллигенции в целом и писательского сообщества в частности стараются адаптироваться к новым социальным условиям. и экономические условия в стране для выживания. Таким образом, творчество большинства современных писателей сегодня отражает не только их художественный подход к литературе, но и их идеологическое, политическое и социальное отношение к ситуации в новом российском государстве.В позднесоветскую эпоху в Советском Союзе существовало два различных направления литературы: официальная советская литература и подпольная антисоветская самиздатская и тамиздатская литература.

Сегодня в России также два расходящихся идеологических литературных течения. Один включает всех либеральных писателей, независимо от их художественных наклонностей, а другой — всех русских консервативных, так называемых апатриотических писателей. Литература каждого направления имеет свою читательскую аудиторию, и представители каждой группы не преминут критиковать и атаковать друг друга по политическим и идеологическим мотивам.Идеологический раскол между консерваторами и либералами отражается сегодня в организационной структуре писательского сообщества и в создании двух антагонистических писательских союзов. Новый Союз писателей Российской Федерации является консервативным, националистическим, прославянским, антизападным и заявляет о своей близости к русскому историческому наследию и Русской православной церкви. К этому консервативному союзу принадлежат Александр Проханов, Василий Белов, Валентин Распутин, Владимир Крупин, Юрий Бондарев и другие, а также ряд молодых писателей, в первую очередь из провинции.Недавно созданный Союз русских писателей, хотя и придерживается традиционных российских культурных ценностей, также является либеральным, демократическим, прозападным и поддерживает свободу слова, права человека и политические реформы в России. К этому либеральному союзу принадлежат Андрей Битов, Владимир Маканин, Евгений Евтушенко, Виктор Ерофеев и другие, а также многие писатели молодого поколения. Консервативные и либеральные союзы имеют отдельные офисы и отдельные ежемесячные периодические издания и еженедельные газеты.

Несмотря на непреодолимый идеологический раскол в российском писательском сообществе, два союза недавно предприняли усилия, чтобы уладить свои разногласия и сформировать совместную писательскую организацию с общей платформой. Это необходимо для получения доступа к российскому государственному управлению, для возвращения собственности бывшего Союза советских писателей и для борьбы за улучшение экономических условий и политических прав российских писателей. Однако похоже, что идеологический раскол настолько глубок, а враждебность и взаимная ненависть настолько сильны, что в настоящее время невозможно сближение.Распутин, например, прямо заявляет, что не может представить себя членом творческого союза, в который входят Евтушенко и Юрий Черниченко. 1

Внутренняя рознь в российском писательском сообществе и крайние идеологические взгляды, выраженные в различных литературных журналах, являются отражением нынешней политической и интеллектуальной ситуации в стране. В конце 1980-х — начале 1990-х годов идеологические разногласия в писательском сообществе приняли политическую форму, и многие писатели стали напрямую участвовать в политической деятельности, превратив таким образом писательские союзы в идеологические образования.Консервативные писатели выражают свои крайние шовинистические, националистические и антиправительственные взгляды в своих публичных выступлениях, журналистских материалах и предвзятой художественной литературе. Более того, они призывают к разработке новой русской национальной идеи, которая заменила бы коммунистическую идеологию советской эпохи. Эта Aidea должна была бы выражать мессианскую роль России и ее уникальный путь развития.

Некоторые авторы, ранее отождествлявшиеся с прозой советских авиллад, выделяются наиболее заметно среди антидемократических писателей консервативного апатриотического лагеря.Уходя корнями в движение исконно русской почвы и славянофильство, в прошлом эти писатели защищали патриархальный характер русской деревни и выступали против вторжения городской культуры и технического прогресса в русскую деревню. Сегодня такие писатели, как Белов и Распутин, особенно активно проповедуют свою приверженность Русской Православной Церкви, и они утверждают, что русское православие должно быть частью нового национального идеала. В обширной статье, в которой выражены апатриотические принципы современной русской культуры, Капитолина Кокнешева пишет, что консерваторы всегда утверждали, что сущность русскости определялась верой — русской православной верой…. Творчество русских писателей всегда выражало национальное отношение к жизни … Консервативные писатели верят в личность, либеральные писатели верят в индивидуализм. 2

В целом ситуация на современной российской литературной сцене парадоксальна. С одной стороны, количество писателей и публикуемых названий постоянно увеличивается, а с другой — количество читателей серьезной прозы и художественное качество большинства публикуемых повествований находятся в процессе снижения.Есть ряд взаимосвязанных причин, определяющих современное сложное положение дел в русской литературе. Сложная экономическая ситуация в стране затрагивает как читателей, так и писателей. Читатель, у которого мало денег на покупку книг, отворачивается от серьезной прозы и тратит свои деньги на целлюлозную литературу, которая интересна и легко читается. Писатель, не имеющий возможности продать продукт своего труда, часто перестает писать серьезную художественную литературу и начинает создавать детективные рассказы и детективы.

Давление рынка, однако, сказывается даже на тех писателях, которые придерживаются своего дела и продолжают писать серьезную прозу. Поскольку гонорары за публикацию невелики, а гонорары низкие, очень мало авторов, которые могут выжить и содержать свои семьи на доход, полученный от написания серьезной прозы. Следовательно, большинство писателей вынуждены пополнять свой доход работой журналистов, переводчиков или редакторов, и поэтому у них мало времени для совершенствования своего художественного мастерства.Таким образом, большая часть современной литературы, представленной в настоящее время на рынке, является поспешной и поверхностной. Особенно это относится к произведениям авторов без живого воображения и к представителям молодого поколения, у которых еще мало жизненного опыта.

Падение художественного качества литературы, издаваемой во втором полугодии. 90-х годов также были затронуты некоторыми другими причинами. Таким образом, в годы перестройки и в первые постсоветские годы на литературной сцене появился ряд новых имен.Некоторые из этих новых авторов годами совершенствовали свои работы в андеграунде, прежде чем смогли официально опубликовать их. Третьи освоили одну тему, которая недавно себя исчерпала и в настоящее время не может разнообразить свой творческий диапазон. Многие из этих авторов продолжают публиковаться, но они создают посредственные тексты, которые не могут удовлетворить высокие ожидания как читателей, так и критиков. Таким образом, ранние работы таких авторов, как, например, Вячеслав Петсух, Анатолий Гаврилов, Валерия Нарбикова, Андрей Королев или Александр Лаврин были намного лучше их недавних публикаций.

Есть также некоторые авторы известных повествований, писатели зрелого и старшего поколения, которые в настоящее время почивают на лаврах и мало что значат. Они довольны своей репутацией, сложившейся много лет назад, и мало что публикуют по существу. Битов, Руслан Киреев, Михаил Кураев и другие принадлежат к этой группе. На качество литературы сегодня также влияет сознательное решение ряда писателей заниматься практическими делами, не имеющими прямого отношения к литературе или искусству.Так, например, Белов и Распутин обратили основное внимание на политическую деятельность, Крупин стал православным просветителем, а Анатолий Приставкин — стать важным правительственным бюрократом.

Ситуация на нынешней литературной сцене также больше, чем когда-либо, пострадала, возможно, из-за смены поколений. За последние несколько лет ушел из жизни ряд известных и плодовитых русских прозаиков, чьи имена и творчество тесно связаны с советской эпохой.Наиболее заметными среди них являются бывший редактор журнала Новый мир ( Новый мир ) Сергей Залыгин (1913-2000), редактор журнала Октябрь ( Октябрь ) Анатолий Ананьев (1925-2001), Виктор Астафьев ( 1924-2001), И. Грекова (1907-2002), Юрия Давыдова (1924-2002), Петра Проскурина (1928-2001), Евгения Носова (1924-2002), Владимира Корнилова (1928-2002).

Кроме того, многим писателям старшего поколения, например, представителям бывшей военной прозы, Юрию Бондареву и Гигорию Бакланову, сегодня почти восемьдесят, и они практически не имеют литературного значения.Бывшим так называемым сорокалетним (сорокалетним), в число которых входят такие писатели, как Анатолий Ким, Анатолий Курчаткин и Битов, сегодня за пятьдесят или шестьдесят. Они разделены между старыми ценностями и новой реальностью, и их медленно убывающая продукция в большинстве случаев по содержанию и духу ниже уровня их более ранних работ.

Таким образом, большая часть литературы, публикуемой сегодня в России, написана людьми в возрасте от 30 до 50 лет, которые вышли на литературную сцену в годы перестройки и в первые постсоветские периоды.В число вошли Олег Ермаков, Александр Терехов, Петсух, Ирина Пиолянская, Александр Кабаков, Татьяна Толстая, Виктор Пелевин, Владимир Сорокин, Нарбикова, Людмила Улицкая, Алексей Слаповский, Михаил Бутов, Сергей Каледин, Александр Иванченко и другие. литературная сцена за десятилетие между 1985 и 1995 годами. Большинство из них продолжают вести активную деятельность и регулярно публикуются. Однако некоторые из них, такие как Иванченко, Терехов, Нарбикова или Каледин, во второй половине 1990-х почти не опубликовали литературного содержания.Среди новых имен конца 1990-х необходимо выделить Олега Павлова, Андрея Волоса, Ольгу Славникову, Дмитрия Липскерова, Андрея Уткина, Сергея Гандлевского, Андрея Дмитриева, Марину Вишневецкую и Николая Кононова. Писатели, дебютировавшие в печати во второй половине 1990-х годов, представляют широкий спектр тематических и художественных средств. Их произведения простираются от прозы Славниковой, написанной на языке традиционного реализма, рассказов Липскерова, пропитанных фантазией, до поэтической прозы Кононова с его акцентом на психологическом исследовании его персонажей.

Можно предположить, что появление большого количества новых авторов, творческие личности которых начали складываться в постсоветское время, как положительно, так и отрицательно сказывается на художественном уровне современной русской прозы. С одной стороны, новый автор расширяет тематический и художественный диапазон современной русской литературы, но, с другой стороны, отсутствие подготовки и профессиональной ориентации отрицательно сказывается на языке и стиле многих молодых авторов.Более того, это ограничивает их способность применять различные художественные приемы, часто лишая их текстов остроты и глубины. В нынешних российских условиях, когда творческая свобода не имеет границ, а редакционное руководство ценится, талант и особенно самодисциплина, которых не хватает многим молодым писателям, приобретают первостепенное значение.

1990-е гг. Были, пожалуй, первым десятилетием в истории русской литературы, которое не выдвинуло на первый план ни единого имени великого нового писателя, ни произведения прозы, которое можно было бы отнести к признанной классике.Сегодня роман в России часто уже не тщательно построенное художественное здание, а скорее случайный коллаж, написанный в большинстве случаев на плохом русском языке и переполненный сленгом и иностранными словами. Структура этого романа расплывчата, и не проводится психологического исследования причин, побуждающих к действиям человека. Избегают характеризации, и прямая речь и эзопов язык заменяются в таких романах игрой слов и фрагментов различных стилей. Современный герой часто отличается больным воображением и болезненной фантазией.Более того, большинству романов не хватает глубины. Так, например, популярные нарративы Виктора Пелевина « Чапаев и Пустот а» (Чапаев, Пустот, 1998) и «Поколение П» (1999) новаторские, актуальные и обладают некоторой драматической интенсивностью, но никакой атмосферы, искренности или глубоких идей. Важнейшая из последних работ Владимира Маканина, Андерграунд, или Герой нашего времени (Подполье, или Герой нашего времени, 1998), написана реалистичной и логичной прозой, но ее структура нетрадиционна, и в ней собраны зарисовки отдельных лиц. , сцены и встречи создают мрачную картину и не предлагают решения поставленных проблем.Книга Юрия Буйды Ermo (Ermo, 1996), написанная на элегантном русском языке и помещенная в реалистичный фасад, представляет собой не более чем изощренную игру слов, событий и идей. Точно так же недавний роман Татьяны Толстой Кыс ‘ (Кыс’, 2000) представляет собой смесь фэнтези, мифологической символики, элементов научной фантастики, сказа, антиутопии и русского фольклора, но единственная положительная черта романа — это его образный орнаментальный язык.

Современная русская проза не поддается классификации.Ни тематический, ни общий, ни художественный, ни поколенческий подходы не могли связно охватить весь спектр обсуждаемой литературы. В советские времена существовало четкое разделение между различными тематическими литературными потоками, такими как, например, городская проза, молодежная проза, деревенская проза, военная проза, трудовая и историческая тематика, и писательское сообщество также разделялось по аналогичным признакам. Сегодня авторы пишут на похожие темы, но разграничительных линий больше нет, и во многих современных романах есть тематическое и стилистическое совпадение.

Более того, если сравнить современную прозу с прозой советского периода, становится ясно, что, несмотря на тематическое сходство, недавние политические, экономические и социальные изменения в стране также повлияли на суть обсуждаемых тем. Хотя старые темы все еще существуют, методы и суть изображения эволюционировали, чтобы соответствовать новой реальности. Так, например, тема бывшей Второй мировой войны в советской литературе первоначально превратилась в романы и рассказы о войне в Афганистане таких писателей, как Ермаков и Проханов.В последнее время тема войны сместилась к изображению российского военного разгрома в Чечне.

Русской «деревенской прозы», как ее определяли в брежневскую эпоху, тоже больше нет. Белов и Распутин до сих пор иногда пишут о жизни в российской деревне, но русская деревня, описанная в их произведениях 1960-1970-х годов, изменилась до неузнаваемости. Массовая миграция, трансформация средств и методов сельскохозяйственного производства и естественная кончина поколения Дариев и Матрен создали новую реальность в русской деревне.Следовательно, в большинстве произведений бывших писателей «деревенской прозы» акцент делается уже не на психологии, привычках и образе жизни крестьян, а на негативных последствиях политических и экономических изменений, произошедших в России. в последние два десятилетия. Эти писатели критически относятся к нынешней ситуации в России и ностальгируют по советскому прошлому. Они одновременно критикуют и идеализируют советскую действительность. В любом случае, если кто-то хочет получить более правдивое и объективное представление о текущей ситуации в российских аграрных общинах, а не читать последние работы Белова и Распутина, рекомендуется ознакомиться с прозой Бориса Екимова в в частности его повесть «Пиночет» (Пиночет). 3

Бывшая советская молодежная проза, основной целью которой было идеологическое воспитание и воспитание, прекратила свое существование вместе с исчезновением ее основных спонсоров — Советского правительства и Коммунистического союза молодежи. Изменилось и содержание бывшего исторического романа. Раньше в трактовке исторического прошлого было единообразие. Сегодня существует множество интерпретаций одних и тех же событий, и текущая оценка исторического прошлого часто говорит читателю больше о убеждениях автора, чем о реальном историческом положении дел.Бывшие советские темы труда и производства исчезли с приватизацией государственной собственности и изменениями в средствах и методах производства. Сегодня на смену советскому рабочему, герою социалистического труда, пришел успешный предприниматель, бизнесмен или бюрократ, который знает, как манипулировать системой и разбогатеть, эксплуатируя и унижая простых людей.

Русский город не исчез, и городская жизнь по-прежнему является важным предметом современной прозы, но акценты в этой прозе изменились и со старых советских времен.Раньше городская проза концентрировалась на изображении так называемого городского быта, повседневной жизни городского среднего класса, и на исследовании сложных семейных отношений городской интеллигенции. Сегодня состав среднего класса кардинально изменился, изменились его интересы и проблемы. Современная проза в российских городских центрах сосредоточена в первую очередь на исследовании влияния недавних политических, экономических и социальных изменений в России на жизнь простых горожан, и наряду с личными и семейными проблемами она рассматривает такие вопросы, как коррупция, преступность, жилье и уровень жизни.Так, например, в романе « Недвижимость, » (Недвижимость, 2001) Волос обсуждает сложные процедуры сделок с недвижимостью на рынке приватизированного жилья в Москве, а также проблемы с новым размещением, с которыми сталкиваются жители столицы. С другой стороны, Славникова в своем романе Один в зеркале (Один в зеркале, 1999) углубляется в извечные проблемы любви, брака и неверности, которые чрезвычайно усложняются в новых условиях постсоветского города. деловая жизнь.

Прозаическая литература часто подпитывается автобиографическим и конфессиональным материалом, но в последнее десятилетие мемуарная литература оставила особый след. Многие авторы публикуют свои записи, дневники, наблюдения и воспоминания в виде нечетких повествований, без какой-либо хронологической последовательности и даже не пытаясь скрыть под видом художественной литературы свое прошлое. Многие из таких произведений Гандлевского, Евтушенко, Нины Горлановой и Андрея Сергеева вызывают общественный интерес, а одно из таких произведений Сергеева, Альбом для марок (Альбом марок, 1995), было удостоено даже Букеровской премии в области русского романа 1996 года.

Проза русских писателей-классиков может учить, вдохновлять или лечить. Напротив, сегодня большинство авторов являются равнодушными, если не бессердечными, наблюдателями сложной жизни современной России. Это особенно верно в отношении большинства либеральных авторов, потому что те, кто принадлежит апатриотическому лагерю, привержены своему консервативному делу, отстаивают свои догматические позиции правого толка и нападают на своих оппонентов с неистовой решимостью. Как и в советские времена, идеология продолжает оставаться главной прерогативой их искусства.Большинство писателей консервативного лагеря следуют традициям русского традиционного реализма и редко вводят новшества или экспериментируют с жанром, стилем или языком. Их проза может быть тематически отличной, но их критика нынешней российской системы правления однозначна. И все же эта литература скучна, потому что она повторяется и не предлагает ничего нового. Напротив, проза либеральных писателей может иметь низкое художественное качество, но она более интересна, поскольку тематически и стилистически нова и может удивить, поразить и озадачить читателя.

Чтобы восполнить художественные недостатки современной прозы, издатели и книготорговцы манипулируют вкусом публики. С помощью рекламы, рекламных акций и деловой хватки они пытаются диктовать общественный спрос, и писатели чаще всего вынуждены подчиняться. Чтобы рукопись была принята к публикации, либеральные писатели сегодня должны создать захватывающий рассказ, в котором есть изобретательный и увлекательный сюжет, смесь политики, секса, скандала, шока и некоторой загадки.Большинство современных романов и новелл редко апеллируют к эмоциям читателя, и многие писатели сегодня превратились из создателей произведений искусства в квалифицированных профессиональных писцов. Нельзя сказать, что сегодня в России нет талантливых авторов. Действительно, такие писатели, как Бутов, Дмитриев или Уткин, подают большие надежды, но еще неизвестно, не уступят ли они давлению рынка, как это уже сделали многие другие.

В первой половине 1990-х гг. Писатели либерального лагеря можно было разделить на три отдельных потока.К одной группе принадлежали те, кто следовал традициям русского условного реализма. Другая группа состояла из тех, кто отождествлял себя с русским постмодернизмом. К третьей группе принадлежали те, кто сочетал в своих работах традиционные реалистические повествовательные приемы с разнообразными элементами постмодернизма. Некоторые литературоведы сегодня делают попытку проанализировать современную литературу в контексте эволюции различных литературных жанров и художественных направлений. 4 Однако теоретическое обоснование литературных терминов, в частности таких, как русский постмодернизм, настолько расплывчато и противоречиво, что часто трудно определить, является ли писатель реалистом, постмодернистом, приверженцем avant_garde, концептуализма или всего вышеперечисленного, смешанного вместе.

Хорошо известно, что в искусстве постмодернизма всегда присутствует смешение форм и смешение сфер — сочетание фактов и вымысла с упором на импровизацию, игру и абстракцию. Форма не соединяется, а дизъюнктивна, и описываемый мир не иерархичен, а фрагментирован и находится в состоянии анархии. Постмодернизм не стремится к точности знаний. Он отрицает сами идеи реальности и истины и превращает релятивизм в самоцель.Эта литература разрушает сходство и направлена ​​на маргинальное и безличное. Он характеризуется высокой степенью рефлексивности, интертекстуальности, скептицизма, иронии и пародии, которые часто перерастают в прямой плагиат. Ввиду множества черт, приписываемых постмодернизму, можно задаться вопросом о количестве постмодернистских характеристик, которые необходимы произведению искусства, чтобы быть включенным в эту категорию.

Так, например, И.С. Скоропанова 5 включает Битова, Евгения Попова, Владимира Сорокина, Людмилу Петрушевскую, Буйду, Пелевина и Петсуха в свой список современных русских прозаиков постмодернистского периода.М.Н. Лейдерман и М. Липовецкий же не включает Петрушевскую в свой список постмодернистских авторов. Вместо этого она классифицируется вместе с Маканиным как пост-реалист, новое обозначение, призванное объединить тех, кто якобы сочетает в своих работах детерминизм с иррациональным, а также изучение социально-философской сущности людей с метафизическими элементами в их природе. . 6

Словно вместо Петрушевской в ​​своем списке писателей-постмодернистов Лейдерман и Липовецкий без особого оправдания включают Татьяну Толстую в число своих постмодернистских авторов.Другой ученый, Роза Глинтерщик, включает даже Маканина в свой список постмодернистских авторов. 7 Очевидно, что из-за отсутствия единообразия в практическом применении теоретических литературных терминов сложно не только классифицировать современных российских авторов по жанрам, стилю или художественным склонностям, но также анализировать и сравнивать их недавнее творчество. вывод значимым образом. Здесь стоит отметить, что к концу 1990-х многие российские писатели и критики отбросили свое первоначальное постсоветское увлечение постмодернизмом и вернулись к традиционному реализму.

90-е годы отмечены появлением на литературной сцене значительного числа новых писательниц. Помимо появления в конце 80-х Толстой и Петрушевской, начало 90-х выдвинуло на первый план имена Горланова, Нарбикова, Светлана Василенко, Улицкая и Полянская. Во второй половине 1990-х годов в печати появились Вишневецкая и Славникова, причем последняя и как писатель, и как критик. Тематически проза современных русских писательниц мало отличается от прозы их коллег-мужчин.Однако он более интроспективный, эмоциональный, а иногда и сентиментальный. Он также дает женский взгляд на то, как недавние изменения в России повлияли на судьбу женщин, и дает представление о затруднительном положении и социальном статусе русских. женщины на пороге нового тысячелетия. Наиболее известные русские писательницы сегодня редко бывают вовлечены в вопросы, волнующие представителей западного идеологического феминизма. Вместо этого они концентрируются на исследовании женского персонажа и проблемах, с которыми русские женщины сталкиваются в своей повседневной жизни.Материнство-одиночка, сексуальность, неверность и одиночество, а также экономическое положение русских женщин в постсоветскую эпоху лежат в основе их работ.

Также стоит отметить, что вторая половина 1990-х годов — это период бурного развития русского детективного романа и имен таких писателей, как Борис Акунин, Александра Маринина, Полина Дашкова или Дарья. Донцова стали нарицательными в современном российском обществе. Большинство авторов детективных романов сочетают в своих повествованиях тайну с современным русским бытом, а Акунин переносит свои романы в русское историческое прошлое.

Развитие литературного процесса в России во второй половине 1990-х гг. Характеризуется расширением литературных сайтов в Интернете, появлением ряда литературных клубов и салонов, в которых группы писателей, поэтов и критики время от времени собираются, чтобы прочитать их произведения и обменяться мнениями по различным литературным и культурным темам. Кроме того, этот период отмечен увеличением количества литературных премий, учрежденных и спонсируемых различными банками, финансовыми учреждениями, организациями и отдельными лицами.В целом, поскольку большинству профессиональных авторов трудно сводить концы с концами, многие щедрые призы, присуждаемые современным российским писателям, имеют большое финансовое значение, тем более что гонорары за публикации низкие, а многие частные издатели отказываются выплачивать гонорары по минимальной цене. все, утверждая, справедливо или нет, что продажа данной книги не покрывает понесенных первоначальных затрат на публикацию.

Следует, однако, отметить, что присуждение литературных премий никоим образом не отражает нынешнее состояние и художественный уровень русской литературы.В советское время литературные премии присуждались за идейную надежность произведения искусства. Сегодня большинство членов жюри руководствуется личными предубеждениями, а также требованиями коммерческих, идеологических или политических соображений, установленных спонсорами. Таким образом, стандарты большинства премий редко определяются чисто художественными качествами, и награда часто может удивить читающую публику и сбить с толку даже самого автора. Учреждение такого количества литературных премий в определенной степени повлияло на формирование литературного вкуса и даже способствовало новому явлению, при котором многие авторы пишут с очевидной целью удовлетворить ожидания спонсоров и членов жюри, надеясь, таким образом, быть номинированными на и, возможно, награжден желанной премией.Самая престижная премия — это премия за русские романы Букера. Наряду с главной Букеровской премией существует также параллельная меньшая награда, так называемый «Маленький Букер», которая ежегодно присуждается за различные литературные достижения, как это назначается каждый год. Академия русской литературы ежегодно вручает премию за короткометражку имени Аполлона Григорьева. Также есть премия имени Андрея Белого; приз против истеблишмента, так называемый « против Букера »; приз за национальный бестселлер; приз «Триумф», учрежденный Российским независимым благотворительным фондом; премия, учрежденная и спонсируемая Александром Солженицыным; приз за лучший литературный дебют; многочисленные призы, спонсируемые консервативным сообществом апатриотических писателей, а также а также премии, учрежденные литературными журналами и администрациями регионов в провинциальная Россия.Очевидно, что обилие литературных премий обеспечивает писателям известность и финансовую поддержку, но также сбивает с толку читающую публику. и разрушает критерии, установленные для хорошей литературы.

Переход к рыночной экономике в постсоветской России в основном негативное влияние на бывшую советскую интеллигенцию, исчезающий советский средний класс и бывшую элиту. Раньше это были социальные слои, которые в основном интересовались развитием культуры, литературы и искусства.Сегодня более трети россиян вообще не читают книг. В настоящее время публикаций очень много, а читателей меньше, чем десять лет назад. В ежедневной прессе, еженедельных журналах и на телевидении слишком много информации, а литература превратилась из образовательного и вдохновляющего художественного средства в источник волнения, шумихи и развлечений, а также средство психологического бегства от реальности. унылые условия жизни в современной России. Соответственно, во второй половине 1990-х годов тиражи важнейших литературных журналов на русском языке продолжали сокращаться.В октябре 1994 года в печати вышло 48 750 экземпляров журнала «Знамя », в декабре 2001 года — всего 8 300 экземпляров. Тираж «Новый мир » упал с 29 000 в ноябре 1994 г. до 12350 в декабре 2001 г., а тираж « Октябрь» упал с 38 200 в ноябре 1994 г. до 5 920 в декабре 2001 г. Тираж «Литературной газеты » снизился с 310 с 310 до 5 920 тиражей. 0000 в декабре 1994 г. до 78 000 в декабре 2001 г.

Знакомство читающей публики с хорошими литературными текстами еще больше осложняется изменяющимися вкусами читателей, а также извращенной практикой публикации и маркетинга в большинстве крупных российских издательств.Художественное и образовательное качество больше не является определяющим фактором издательской политики. Частные издательства занимаются получением прибыли, а не обучением или развлечением. В 2001 году в России издано 12 484 книги и брошюры художественной литературы общим тиражом 115 600 000 экземпляров. Около 60 процентов из вышеперечисленных были триллерами, детективными романами и прочими повествовательными сюжетами. Вопрос: Какие книги вы читаете чаще всего? был поставлен в ходе общественного опроса, проведенного в 1998 году среди 2 401 респондента из различных социально-демографических групп.32% участников ответили, что читают преимущественно детективные романы, и только 6% читают современную русскую прозу. 35% заявили, что вообще ничего не читают. 8

Более трети всех изданий, опубликованных в 2001 г., вышло небольшими тиражами менее 500 копий каждая; около 10% при тиражах от 501 до 1000 экземпляров и 21% при выпусках от 1 001 до 5 000 экземпляров. Только 0,7% всех книг, изданных в 2001 году, вышло тиражом более 100 000 экземпляров.Среднее количество публикуемых экземпляров одного названия упало с 11 628 в 1996 г. до 7 710 в 2001 г. 9 9 11 10 Поскольку многие авторы не могут найти издателя, готового принять их рукописи, многие авторы предпочитают самостоятельную публикацию. В 1988 г. государственные издательства получили от правительства разрешение принимать заказы на публикацию от частных лиц, а за десятилетие между 1988 и 1998 гг. За счет авторов было издано более 7000 книг. 10 Однако необходимо отметить, что самопубликация — занятие дорогое и что немногие российские граждане могут себе это позволить, тем более что у автора обычно мало возможностей возместить часть расходов, понесенных за счет распространения и продажи книги частного производства.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *